Автор
Мне двадцать три, но моя жизнь закончена. Хоть как-то двигаться дальше меня заставляет лишь ответственность за сыновей моей погибшей девушки. Но теперь я могу потерять и их. Существует лишь один шанс не допустить этого - обратиться за помощью к той, кто точно сможет решить все мои проблемы. Какой ценой? Да без разницы. Тому, у кого ничего не осталось, терять тоже нечего....
Кажется, нужные для этого мышцы полностью атрофировались. Правда, ради пацанов мне иногда удается выдавить из себя что-то вроде улыбки. Ходить унылым говном, когда они ждут от меня поддержки – неправильно. И я это очень хорошо понимаю.
Забрасываю пельмени в воду, та с шипением переливается через край. Мама вздрагивает. К напряжению, царящему в комнате, кажется, запросто можно подсоединять провода – осветит пару кварталов.
– Да. Скоплю достаточную сумму, чтобы можно было сосредоточиться на учебе, и непременно восстановлюсь.
– Но ведь этого от тебя совершенно не требуется! Ты, наверное, не понял. Мы с радостью тебе поможем, – взгляд матери обращается к отцу в поисках поддержки. Тот сухо кивает. Наверняка он думает, что этого более чем достаточно. – Папа поговорит с Ильясовым. Тебя восстановят уже с этого года.
Теперь мало что может заставить мое сердце биться чаще. Исключение, пожалуй – возможность доучиться и исполнить свою мечту. Не то чтобы для полутрупа вроде меня это было так уж важно на самом деле, но… За что-то же нужно цепляться, чтобы не рухнуть на дно.
– На дворе октябрь, мам. – Я просто обязан об этом помнить. Уже октябрь, да… Еще один учебный год неминуемо пройдет мимо.
– Перед несчастьем с этой девочкой ты как раз успел…
– Ее зовут Лиза! Звали… Черт… – отворачиваюсь к окну, обхватываю хлипкий пластиковый подоконник. На улице собирается дождь. Унылая картина, не на что отвлечься. Концентрируюсь на силуэте помойного кота, вольготно шагающего вдоль выкрашенного синей краской заборчика.
– Пап, ну долго еще? Мы голодные!
Я возвращаюсь к плите, помешиваю слипшиеся как черте что пельмени.
– Уже все готово. Доставай сметану. Сегодня можете поесть у себя.
– Ух ты. Дань, можем поесть перед телеком! – орет Никита. Отец недовольно морщится.
Сливаю воду, добавляю к пельменям масло, хотя это вряд ли их спасет. Вручаю детям тарелки.
– Я к тому, что как раз сентябрь ты и отучился. У тебя есть все необходимые конспекты. Так что восстановиться будет нетрудно.
Да, может быть.
