Несмотря на то, что все, что осталось от былого Аббатства, — развалины, они смотрятся великолепно, сияя в лучах солнца. Их острые верхушки тянутся высоко вверх словно великаны, а арочные готические проемы добавляют этому полуразрушенному зданию свою устрашающую изюминку.
— Потрясающе, — довольным голосом произносит отец, любуясь открывшимся перед ним видом.
Осматриваю это готическое произведение искусства, прикрывая от солнца глаза рукой. Отец усмехается и достает из кармана еще одну пару очков.
— Я же говорил, что будет солнце, Оливка.
Я благодарно улыбаюсь и надеваю очки.
— Так почему «монастырь каменных змей»?
— Так гласит легенда о Святой Хильде. Жители городка обратились к ней, чтобы та избавила их от многочисленных змей, обитающих повсюду. И Хильда превратила гадов в камни. Под гадами я подразумеваю змей, конечно же, а не жителей.
Усмехаюсь.
— Так и что в этой истории мистического?
— То есть, тебя совершенно не удивляет, что змеи вдруг превратились в камни?!
— Нет.
Хильда, наверное, просто в совершенстве владела трансфигурацией89.
Отец жалобно стонет и вдруг начинает кричать:
— Кто-нибудь, исцелите сердце моей дочери, потому что, когда оно разбито, она просто невыносима!
Его голос так громко звучит в абсолютной тишине вокруг Аббатства, что по телу пробегает дрожь.
— Страшновато, — выдает мама.
— Ага. — Киваю я.
— Слушайте дальше, — продолжает отец. — Ходит легенда, что давным-давно одна молодая монашка вдруг влюбилась в рыцаря, приехавшего в город.
Об их связи узнали местные жители и доложили матери настоятельнице. Та приказала наказать монашку за нарушение обета целомудрия, и бедную девушку замуровали в одной из стен заживо.
Ахаю.
— Скотт, что за ужасы ты рассказываешь нашей дочери?
— Призрак монашки до сих пор живет в стенах Аббатства, его тень бродит по руинам в темное время суток, пугая пришедших сюда туристов, — спокойно произносит отец, будто это и в самом деле правда, а затем добавляет: — Видишь, что бывает с девочками, которые прощаются с невинностью до брака.
От удивления у меня открывается рот. А затем я начинаю хохотать. Мама присоединяется ко мне, пока папа недовольно говорит:
— Хватит смеяться. Я же серьезно!
— Так ты вез нас сюда тысячу лет и придумал все эти бредни, чтобы сообщить мне об этом?
— Нет. — Папа улыбается.
— Боже мой, милый, иногда ты просто невыносим, — пихает его в плечо мама. — Лучше расскажи нам про Дракулу.
