— Зачем? — Виталий хоть и пришел в себя, но явно не до конца, а потому немножко тупил.
— Струмент мне иноземный прислали, — пояснил палач, — все испытать хочу.
— Какой инструмент? — продолжал тупить корреспондент.
— Забавный, — оживился палач, — ножки злодея между хитрыми досочками зажимаются, клинышки в специальные пазы забиваются. Иноземцы говорят, безотказное средство, а царь-батюшка завсегда с каленого железа али с дыбы приказывает начинать. А народец-то хлипкий пошел. Лиходеи, ежели сразу не помрут, тут же виниться начинают.
До испанских сапог дело не доходит. Одна надежа на тебя.
Ты уж не подведи, милый. Зубки стисни, слюну накопи, в морду мою поганую харкни, ну а я тут как тут с сапожками…
— Фигушки! Я еще до дыбы все скажу! Так что туши свои железки, они мне без надобности.
— Ну вот, — расстроился палач, — как тут повышать эту… как ее…
— Квалификацию, — подсказал Виталий.
— Ну да. Это слово.
Юноша обратил внимание, что обнаженный торс палача был в многочисленных подпалинах и ожогах.
— Я так понимаю, инструменты сначала на себе испытывал? — деликатно осведомился он.
— Не, это я по первости лиходеев неправильно к допросу готовил. Я их каленым железом, а они ножками сучить начинали. Железки на меня отбить норовили. И ведь отбивали! Такие все шустрые оказывались… — наивно удивился палач, — Хорошо, царь-батюшка подсказал, чё делать надо. Таперича злодеям сучить нечем.
Виталий опустил глаза. К стене были прикованы не только руки, но и ноги.
— Слышь, сынок, а может, это… все-таки помолчишь, а? — жалобно попросил палач.
— Ну хотя бы минут двадцать.
— А какой мне смысл молчать?
— Так ежели ты сразу все скажешь, тебя раз-два — и на плаху, а так поживешь еще… минут двадцать. На дыбе повисишь, испанские сапожки примеришь. А уж я расстараюсь. Щипчики самые лучшие возьму. Ноготочки рвать буду — не почувствуешь! А как до плахи дело дойдет, топорик самый лучший подберу. Острый как бритва. Чик, и отмучился. Ну что? Договорились? — Нет, не договорились! — решительно мотнул головой Виталий, — Все будет очень просто.
Без дыбы, без железа. Ты спрашиваешь, я отвечаю.
— Да если б я спрашивал… — мечтательно протянул палач.
Топот множества ног и приглушенные голоса за стеной камеры прервали их беседу.
— Ваше величество. Я ест заявлят протест!
— Я тебе заявлю! Ща вот как скипетром-то…"
"— Царь-батюшка, — запричитал кто-то, — это же не парадный прием, там обычный разбойник. Зачем вам скипетр и держава?
— Для солидности. Чтоб заранее трепетал.
