Впервые за все это время смотрю на себя в зеркало, и слезы наворачиваются на глаза. Мои длинные волосы спутались, разбитая губа припухла, на скуле справа сияет огромный синяк. Алик тогда так меня долбанул, что едва мозги через уши не вылезли.
Опускаю взгляд на шею и замечаю красные следы. Свежие, от ремня, его ремня.
Леший задавил бы им меня сегодня, если я бы не сказала, что он мой хозяин, я в этом уверена на тысячу процентов. Хуже того то, что никто бы меня потом не нашел. Кликуха ему не за красивые глаза дана.
Да, Леший дьявольски и по-мужски красив, но лучше бы был последним уродом.
Он думает, я буду его куклой? Ремнем помахал – и я испугалась, шлюхой сделать решил? Ага. Счас! Да я лучше утоплюсь тут, чем лягу под этого громилу. Он раза в три будет крупнее моего Сережи. Этот бандит меня разорвет, от меня одно только мокрое пятно останется.
Мои ребра туго стянуты бинтами. Я почти не помню, как этот варвар бинтовал меня. Корсет, чертова скорлупа, которая не дает нормально дышать. Ненавижу.
Быстро нахожу край бинта и разматываю его. Голую грудь сразу же опаляет холодным воздухом, соски становятся как камушки, но хуже другое – мои ребра. Сине-фиолетового цвета с левой стороны. Один сплошной синяк, притронувшись к которому всхлипываю в голос:
– Боже, ай-а-ай!"
"Вода уже набралась. Я и правда хочу искупаться, вот только стоит мне нагнуться, чтобы залезть в ванну, боль в ребрах скручивает пополам, я хватаю ртом воздух, и мне становится еще хуже.
Без повязок боль адская, и я плюхаюсь на эту плитку, точно переломанный цыпленок, не в силах подняться с нее.
***
Она меня совершенно не слушалась и намеренно провоцировала открутить ее куриную башку раньше срока.
Гадюка, чертова ядовитая змея, которую мне хотелось трахнуть. Хотелось наказать ее упертый рот с пухлыми губами и отхлестать непослушную задницу до синяков, хотя последних у куклы и так было предостаточно.
Когда утром уходил, она едва дышала и казалась адски перебитой, однако, похоже, это была игра на публику, потому как, когда я вернулся, меня встретила настоящая фурия.
Ира. Ирина. Ей шло это имя, но его больше у нее не было. На эту девку охотились уже все кому не лень.
Молва о крысе, сдавшей пацанов, расползлась как раковая опухоль по городу, и все, что ее теперь ждало, – смерть. Легкая от ножа или долгая от избиений – уже было неважно. Важно то, что эту тварь сероглазую мечтали убить уже не только Лавр и Алик, а все, кто знают Бакирова, а их до хрена.
