Автор
Уэсли Кэрролл шел по коридору в несвежих джинсах и потертых кроссовках, его улыбка при виде меня была привычной усмешкой. Словно подслушанный мыльный пузырьок внутри груди заставлял мое сердце биться быстрее, живот сжимался и щекотало от волнения.
Но я ничего не мог с собой поделать, - он во второй раз протянул мне трубку. - Попробуй. Всего одна затяжка.
Я молча посмотрел на него, потом перевел взгляд на трубку в его руке.
- Я не умею.
- Это просто, - сказа Уэсли, передавая ее мне. - Один глубокий вдох и дышишь, как обычно.
Я снова опустил глаза на трубку с тлеющей травкой, и поднес мундштук к губам. Он был влажным от слюны Уэсли. Я сделал так, как он сказал, и постарался размеренно дышать, но очередной вдох вызвал новый приступ кашля.
Уэсли похлопал меня по спине, забирая трубку.
- Ничего. Тебе недостает немного практики, - ""утешил"" меня он, затягиваясь.
Подождав, пока вытру выступившие на глазах слезы, Уэсли отдал мне трубку, и я попытался еще раз: приблизив мундштук к губам, вдохнул и выдохнул дым, и у меня получилось сделать это, не сорвавшись на кашель.
Обрадованный, я взглянул на Уэсли. Мои глаза светились от гордости за маленькую победу.
- Вот это другое дело, - улыбнулся он. - Продолжай в том же духе.
Я попытался повторить предыдущий опыт, но на этот раз удача отвернулась от меня: в горле запершило, и, не удержавшись, я закашлялся, вдохнув сразу слишком много дыма.
Засмеявшись, Уэсли вынул трубку из моих пальцев и снова стал хлопать по спине. Докурив, он сложил все обратно в ящик журнального столика и, захлопнув учебник на моих коленях, приобнял меня одной рукой.
- Итак, что ты чувствуешь? Тебе хорошо?
- Я... Я не знаю.
- Значит, нет, потому что тогда ты бы обязательно почувствовал изменение.
Меня не переставляло удивлять, как же здорово он целуется.
Уэсли провел рукой по моему животу и поцеловал в шею, затем между ключицами.
Уверен, это в сто раз лучше, чем тот эффект, который мог бы оказать на меня наркотик.
Внезапно снаружи раздался шум мотора, остановив наступление губ и языка Уэсли. Подняв на меня глаза, он на секунду нахмурился и, откинувшись на спинку дивана, недовольно проворчал:
- Проклятье.
Я оглядел комнату, одновременно поправляя на себе рубашку. Уэсли встал и потянулся, открывая полоску белой кожи и дорожку волос, начинавшуюся внизу живота и ведущую за пояс джинсов.
Я с трудом сглотнул.
- Привет, - поздоровался Уэсли, встречая маму на кухне.
