Автор
Бахир аль-Кадир — человек безжалостный и жестокий, но даже он теряет контроль над проигрышами. Теперь уже третья ночь подряд, когда стопки фишек исчезают со стола для рулетки, облако отчаяния застимает его голову. Казино стали его изюминкой, но теперь каждый проигрыш ожесточенно воспринимается как непростительная слабость....
Они погибли, а он выжил…
Марина сжала его плечи, пытаясь хоть чуть-чуть передать ему свое тепло и прогнать холод прошлого, который полностью завладел им.
— Они бы хотели, чтобы ты выжил, и не винили бы тебя! Никто бы не винил тебя.
— Неужели ты считаешь, что я не виноват? Я солгал близким. Меня не было здесь, когда я должен был быть! И за мои грехи мне придется вечно жить с этим.
— Бахир, ты не должен винить себя!
— А кого еще? — Он с силой втянул воздух, и она почувствовала, как страдания с двойной силой накинулись на него.
Казалось, она впитывала боль, которая буквально сочилась из его пор, и из-за этого страдала вместе с ним.
— Ты решил, у тебя не будет детей, так как не хочешь, чтобы они страдали так же, как ты. Как страдаешь и по сей день.
Бахир покачал головой."
"— Нет! — взревел он и, прежде чем подняться на ноги, приложил руки ко лбу.
Слегка пошатываясь, он удалялся от простого кладбища к оазису с пальмами, где солнечный свет смягчался листьями и крошечный родник поддерживал жизнь травяного ковра. Она последовала за ним, чувствуя свою полную беспомощность и удрученность, не зная, что сказать или сделать. Ощущая только, как разрывалось ее сердце, когда увидела — упав на колени, Бахир стал брызгать себе на лицо водой из небольшого пруда.
— Они страдали. Не я. Я спокойно жил. Я поехал в гости к другу, смеялся и играл, и даже не имел понятия о том, что происходит здесь, в пустыне. Одним махом я лишился всего, лишился всех! Я должен был быть с ними! — кричал он. — Лучше бы я был здесь!
Он зажмурился, его лицо скривилось в гримасе, и из глаз покатились слезы. Ей было больно видеть, как горе переполняет его.
И Марина не нашла ничего лучше, кроме как опуститься на колени рядом с ним, обнять его и целовать соленые от слез щеки и глаза.
Он прижался к ее груди и позволил ей целовать свое искаженное мукой лицо и гладить волосы. Он позволил Марине утешать его, пока его тело содрогалось от всхлипываний и мучительные крики нарушали покой пустыни, а теплый ветерок кружил вокруг них и кутал в свое легкое одеяло…
Но вот незаметно ветер перешел от ласки и утешения к желанию. И он уже тоже целовал Марину, ища губами ее губы.
