А когда ты занимаешься любовью с мужчиной, которого любишь, ты совершенна, ты богиня.
Тора выпустила дыхание, которое она сдерживала.
Любовь.
Именно так она чувствовала себя прошлой ночью.
— И…— настаивала Айша. — Это любовь?
— Я думаю, что это так, — сказала Тора, улыбаясь трепету в своем сердце, когда она признала это. — Мне кажется, я влюбилась в Рашида.
— Вот вы где."
"Тора обернулась на голос Золтана, настолько униженная, что он, должно быть, услышал ее слова, но нет, это было хуже, чем это, потому что рядом с ним был Рашид, и его глаза были такими же холодными, как мраморные плиты, которыми был выложен пол.
Она вздрогнула от их удара, когда Золтан наклонился и поцеловал свою жену, в то время как близнецы завизжали и побежали приветствовать своего отца. Тора отвела взгляд, занятая тем, что смотрела куда угодно, только не на Рашида и не в эти проклятые глаза.
С чего бы ему так злиться, даже если бы он подслушал ее разговор? Как могли несколько невинных слов изгнать то, что они разделили прошлой ночью?
— У тебя был хороший день? — Спросил Золтан, все еще склоняясь над женой, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга.
Это была любовь прямо там, подумала Тора. Любовь в изобилии.
— Самый лучший, — ответила Айша, заговорщически улыбаясь Торе. — Просто подожди, пока я тебе не расскажу кое-что.
Взглянув на Рашида, она увидела, что его глаза все еще прикованы к ней, такие холодные и жесткие, что она была почти уверена, что, должно быть, представила прошлую ночь в своих снах.
Если между ней и Рашидом была какая-то любовь, прямо сейчас, она была односторонней. Он стоял в дверях террасы, выглядя таким напряженным и неподвижным, как будто его посадили там и пустили корни.
— Наш самолет готов, — сказал Золтан своей жене.
— Мы уже должны уходить? — Спросила она, грустно улыбаясь в сторону Торы. — Было так хорошо быть здесь. Так приятно с тобой познакомиться. — И она притянула Тору в объятия, которые были горько-сладкими, потому что, каковы бы ни были ее надежды и мечты, учитывая мрачный взгляд Рашида, у нее было неприятное чувство в животе, что она никогда больше не увидит Айшу или других жен пустыни.
Тора подошла к колыбели Атии, готовая отнести ее внутрь, когда Рашид внезапно преградил ей путь.
— Нет. Оставь ее. Я заберу свою сестру.
У Торы внутри все сжалось от тона его голоса. Что-то было серьезно не так.
