Серега в ответ возразил, что Мыш стал его братом меньше года назад и, следовательно, он, Духарев, раньше не имел возможности принять участия в его судьбе.
Устах взял упрек назад.
А спустя два дня у них с Серегой произошел серьезный, можно сказать, глобальный разговор.
Они сидели у костра. Духарев, Слада, Устах, Драй с Неленей, Теша и пара воев-кривичей, молодых.
– Я – варяг по крови,– сказал Устах.– Драй – варяг по жизни. Кто из нас лучший?
– Ты,– не раздумывая, ответил Серега.
– Почему?
– Бьешься крепче.
Драй засмеялся.
– Подкинь,– уронил Устах, и кто-то из молодых подбросил в огонь сучьев. Пламя оживилось.
– Крепче,– согласился Устах.– А с тобой?
– Ну… Меня ты тоже достать можешь,– уклончиво ответил Духарев.
– Могу,– согласился Устах.– Два раза против пяти.
– Ты лучше бьешься,– не согласился Духарев.– Просто я быстрее.
Это тоже было правдой. Устах владел оружием намного лучше, Духарев учился у него, а Устаху у Сереги учиться было нечему.
– Понимаешь, к чему я клоню? – спросил Устах.
Духарев покачал головой.
– Скажи ему, Драй.
– На словенской земле,– сказал новгородец,– от моря Северного до Дикого Поля только нурманы и варяги – лучшие воины. Тебя кто пляске битвы учил, варяг иль нурман?
– Варяг,– ответил Духарев.
– Ну так?
– Я понял,– сказал Серега.– Что от меня требуется?
– Эй, молодица, воды горячей подай! – скомандовал Устах Нелене.
Он порылся в сумке, вытащил и бросил в котелок щепоть сушеной травы. В воздухе густо запахло мятой.
– Бороду смочи,– велел варяг, вытягивая из чехла нож.
– Угу. А теперь чуток наклонись.
Лезвие, остротой вполне соперничающее с бритвой «Жиллет», прошлось по Серегиным щекам, и светлая бородка осыпалась на подставленную рогожку. Минута, не больше – и от светлой поросли остались только сбегающие книзу усы. Конечно, не такие роскошные, как у Устаха, в косички не заплетешь, но вполне приличные.
– А голову? – спросил Духарев, вспомнив Скольда.
Драй и Устах засмеялись.
– Пока так походишь,– сказал Устах.– Голову лучшие мужи бреют.
Серега пощупал свисающие по сторонам подбородка усы.
– Ну что? – спросил он.– Это все?
Он помнил, как они братались с Мышом, помнил Волохово капище и ожидал неких особенных обрядов, клятв… А тут – просто как в парикмахерской.
Устах смахнул волосы с рогожки в огонь, пробормотал что-то и поднялся.
– Не все,– произнес он.– Пойдем. Прогуляемся."
"Они отошли от костров, в темноту. Под ногами похрустывал снег. Где-то жалобно и тонко провыл волк.
