– Слышь, Серегей, ты Сладку не передумал в жены брать? – осведомился он.
Духарев сел, поморгал, отгоняя сон.
– Нет,– ответил он.– А чего это ты вдруг озаботился?
– А того, что я ей единственный родич! – заявил Мыш.– Ну если тебя не считать, а тебя сейчас считать нельзя, потому что ты – жених. Ну что, берешь Сладку женой?
– Беру,– сказал Духарев.– Только не наезжай.
– Главной женой? – уточнил дотошный Мыш.
– Самой главной!
– По рукам! – Мыш подставил ладонь, по которой Духарев хлопнул с большим удовольствием.
С еще большим удовольствием он отвесил бы пацану подзатыльник. Разве можно наваливаться с такими вопросами на только проснувшегося человека?
Мыш потер ладошку.
– Меня Сладка послала,– простодушно сообщил он.– За тебя беспокоится. Говорит: ты муж сильный, тебе каждый день женщина нужна.
– Ну уж и каждый день… – пробормотал заочно польщенный Духарев.
– Так что надоть вам побыстрей пожениться, говорит, не то загуляешь,– деловито продолжал Мыш.– Согласен?
– Ой загуляю! – мечтательно проговорил Духарев.
– Весь Смоленск перетрахаю!
– Чего весь Смоленск? – не понял Мыш.
– Согласен, говорю! Что от меня требуется?
– Откупа я с тебя брать не буду,– сообщил Мыш.– Ты ж в роду старший. Выходит, сам себе и заплатишь. Ну и с приданым то ж самое.
– Да я не о том,– махнул рукой Духарев.– Как у вас свадьбы-то играют?"
"– Мы ж христиане,– сказал он.– Нам играть не положено. Да ты не беспокойся. Я Сладке скажу, она все устроит. Она с утра на Торжок ходила, узнавала, где тут братьев наших Христовых найти можно.
Коли ты согласен, так она узнает, что да как. Ну а ежели никто из здешних вас поженить не сможет, тогда до Киева ждать придется. Ты как, дотерпишь? А то давай я с Гораздом поговорю: он тебе до Киева челядинку любую даст, на какую покажешь. Неча тебе деньги зря на смольнянских девок тратить! – решительно заявил он.
– Ах ты наш бережливый! – ласково проговорил Духарев, и наученный опытом Мыш быстренько прикрыл ладонями уши.
– Я же токо о нас и забочусь! – обиженно пропищал он.
В дверь постучали.
– Серегей! – раздался голос Устаха.– Айда коней пробежим! Как?
– Иду! – крикнул Духарев.
– Сладе скажи – к обеду вернусь,– велел он Мышу.
– Да хоть к ужину! – отмахнулся пацан.– Ты токо денег на баб не трать.
И ловко увернулся от оплеухи.
«Пожалуй, воин из него выйдет,– подумал Серега.– Проворен».
– Кончай прыгать,– сказал он.– Кольчугу мне подай, братишка.
Чешуйчатый панцирь Серега надевать не стал. Не на битву ехать.
