Серега уже сталкивался с местным судопроизводством и понимал, чем может обернуться лишнее слово.
– Кто может рассказать мне о том, как сотник Хайнар узнал о том, что убит его брат?
– Я! – ответил Свейни.
– Говори.
– На этом варяге – бронь Виглафа.
– Варяг Серегей, сказал ли ты сотнику Хайнару, что убил Виглафа и снял с него бронь?
– Нет,– ответил Духарев и опять не солгал.
– Свейни! Слышал ли ты, как варяг Серегей говорил о том, что убил Виглафа-оборотня? – спросил Мятлик, подчеркнув последнее слово.
Свейни скривил губы, а со стороны нурманов раздался сдержанный ропот.
«А ведь южанин меня выгораживает!» – наконец сообразил Серега.
– Не говорил! – сердито выкрикнул Свейни.– Но признал!
– Как же именно варяг Серегей признал, что убил Виглафа? – с плохо скрываемой иронией спросил Мятлик.
– У варяга Серегея на плече был лоскут волчьей шкуры! – заявил Свейни.– Все знают, что Виглаф носил волчью шкуру.
– Я не вижу этого лоскута,– заметил Мятлик.– Кто-нибудь его видит?
В толпе смолян засмеялись.
– Он был,– мрачно объявил Свейни.
– Хайнар срубил его ударом меча. Первым ударом,– уточнил рыжий.
– Ты признаешь это, варяг Серегей?
– Да,– подтвердил Духарев. Главное, не сболтнуть лишнего.– Я признаю, что у меня на плече был лоскут волчьей шкуры. И то, что нурман Хайнар без предупреждения напал на меня и сорвал этот лоскут ударом меча. Вообще-то нурман Хайнар целил в мою шею,– уточнил Серега.– Но я увернулся.
– У изборского воеводы на шапке – волчий хвост,– громко сказал Гудым.– Жаль, Хайнар не знал об этом.
Воевода совсем старый, Хайнар мог бы убить его в честном бою!
– Пес! – прошипел разъяренный Свейни.
Гудым захохотал. Если нурман хотел оскорбить полочанина, то он выбрал не то слово.
– Тих-хо! – рявкнул Мятлик.– Свейни, были ли у сотника Хайнара доказательства того, что варяг Серегей убил Виглафа?
– Он был уверен в этом! – четко ответил рыжий нурман, бросив на Духарева яростный взгляд.
– В таком случае, почему он не предложил варягу Серегею скрестить мечи на перекрестье дорог? – Мятлик нахмурил кустистые брови.
– Почему он не захотел, чтобы боги указали, кто из них прав?
Свейни молчал.
– Можно мне сказать? – прервал молчание голос Устаха.
– Говори, варяг!
– Я предложил ему: пусть рассудят боги! Хайнар отказался, но… – Устах сделал паузу, поглядел сначала на Мятлика, потом на Фрелафа.– Он отказался, но прежде того объявил, что будет поступать не как человек посадника смоленского, а по собственному почину и по праву мести.
Толпа загудела.
