Продолжение истории графа Елецкого. Впереди события веселые и трагические. Оно так часто бывает в жизни, и задумываешься: «Уж не спектакль все это, разыгранный богами. И если так, то кто мы в нем?». Однако, граф Елецкий теперь больше, чем человек. И он точно не марионетка, даже если кто-то из Небесных пытается дергать за ниточки....
Разве это плохо, что варианты будущего стерты? Объясни мне, неискушенному, что может быть прекраснее неизвестности? Ведь именно в неизвестности великолепная интрига, от которой захватывает дух и чаще стучит сердце! Я люблю неизвестность — она делает жизнь вкуснее и пьянее вина. И еще… — она ждала моих слов, но я не спешил с ними. Зачем спешить, если об этом просила сама богиня?
— Говори, Астерий. Меня не надо дразнить, — в глазах Артемиды словно сверкнули голубые льдинки.
— Я люблю тебя, — мои губы еще раз соединились с ее губами, но Охотница тут же отстранилась.
— Я же сказала, не надо со мной так. Ты можешь рассердить меня. В который раз убеждаюсь, что ты по-прежнему слишком человек. Наверное, даже вечность не изменит тебя. Пусти, — она освободилась и отошла к окну. — Ты говоришь, о любви к неизвестности. Это вы, люди, привыкли жить в ней, радоваться неожиданным удачам и лить слезы по таким же неожиданным для вас бедам. Вас мало беспокоит неизвестность потому, что вы не представляете, что жизнь может быть более определенной и ясной.
— То есть, ты не поможешь с тем пророчеством? — вот здесь меня постигло разочарование, ведь я очень рассчитывал, что Артемида решит этот вопрос, по ее научению, попросил графа Голицына прекратить поиски такой нужной информации.
— Я не смогла ничего узнать сделать пока, но я постараюсь сделать позже — мне должен помочь отец и Мнемозина. Я встречусь с ней через три дня в Жемчужных Садах. А ты должен прийти в мой храм на Гончарной в эту субботу ровно в восемь вечера. Обратишься старшей жрице Антее — она проводит ко мне.
— С чем прийти на свидание? — сейчас мне хотелось шутить, и душа, струнки которой задела Артемида, весело пела.
— Мне смешно, Астерий. Нет, ты слишком человек! Невыносимый человек! Раз так, то принеси мне цветы: розовые или белые хризантемы. И вот еще что: не рассчитывай на слишком большую милость от меня, — она замолчала, поглядывая на дверь, — графиня стоит там и подслушивает нас.
— Мам, заходи, не стесняйся! — громко сказал я.
