Нет, правда, товарищ судья, можно сказать все как было, но кое-что не сказать? Такое неважное совсем? Даже, можно считать, не относящееся к делу?
– Нет, нельзя.
Парень скривился:
– Так я и знал. Специально ведь операцию назначил на сегодня, чтобы алиби себе создать, но не прокатило.
– От правосудия не убежишь, имейте это в виду на будущее, молодой человек, – важно заметил Дубов.
– Да я уж понял, – Червоненко горестно вздохнул.
Ирине стало его жалко:
– А в чем затруднение, молодой человек? Вы сами, скажем осторожно, где-то были не правы в ту ночь и не хотите свидетельствовать против себя?
– Да нет! Если бы… Просто получается, что я или совру, или обещание нарушу.
И так и так вилы. Но с другой стороны, эта деталь вообще никакой роли не играет.
– Здесь суд решает, что играет, а что нет, – сказал Дубов, поднимаясь со стула, – а вы должны выполнить свой гражданский долг, даже если это выйдет вам во вред.
– Так если бы только мне… – Червоненко горестно покачал головой, – а можно вообще ничего не говорить?
– Можно, – согласился Анатолий Иванович, – если вы не против сесть в тюрьму за отказ от дачи показаний, то пожалуйста.
– Да? Ну я тогда скажу как надо.
– Как надо, молодой человек, вы будете говорить на комсомольских собраниях, – включилась Гортензия Андреевна, – а в суде обязаны рассказать как было.
– Ну ладно… Понимаете, просто Смульский приехал не один.
– А с кем? С женой? – Гортензия Андреевна хищно подалась вперед, так что Ирина не успела предупредить ее о нецелесообразности кулуарных бесед с важным свидетелем.
– С какой женой! С одним очень известным человеком, – Червоненко переступил с ноги на ногу, – прямо очень известным.
– С кем? – В голосе Гортензии Андреевны послышался металл, так что доктор, может быть, и не хотел признаваться, но рефлексы взяли свое, и он, как ученик у доски, отчеканил:
– С Дмитрием Зубковым.
– С тем самым?
– Вот именно. Я сам офигел, когда увидел. Смульский тоже, конечно, личность известная, задолбал нас своими бредовыми реформами, но Зубков вообще небожитель. Понимаете, он делал вечернюю пробежку, увидел, как человек пытается привести в чувство девушку, и пришел ему на помощь. Толково вообще действовал, и знаете, такой человек оказался, – доктор улыбнулся, – просто удивительно.
