И, ничего не разбирая и ни в чем не ковыряясь, все – на помойку! Вынести к ночи, чтобы никто не видел! Да! И завтра купить на рынке черные пластиковые мешки, чтобы все в них и все сразу!
Надя вздохнула и уже собралась сползать со стремянки, как вдруг увидела пластиковый пакет с яркой надписью «CAMEL» и верблюдом. Она потянула его к себе и сбросила на пол.
Кряхтя, осторожно спустилась с лестницы (кто за ней будет ухаживать, если, не дай бог, что), присела на коридорную банкеточку и взяла в руки пакет с жизнерадостным верблюдом.
Из пакета выпала связка писем, плотно и аккуратно сложенная и перевязанная бельевой веревкой. У нее почему-то сжалось сердце и тревожно заныло где-то внутри, на уровне грудины."
"Конверты были старого, советского образца, трухлявые и пожелтевшие. Надя поднесла их к лицу и увидела знакомую фамилию. Ту, что не давала ей покоя и тревожила ее много лет. Ту, о которой она помнила всю жизнь. И, наверное, что-то чувствовала – дальним, точным и безупречным женским чутьем.
Получателем корреспонденции значился тот самый Минц.
То ли от нехорошего предчувствия, то ли от того, что она спустилась с лестницы, закружилась голова, и перед глазами поплыли бурые пятна.
Дрожащими руками Надя принялась сдирать аккуратно (чувствовалась рука мужа) завязанную на нелепый бантик веревку.
Веревка, как назло, зацепилась за углы конвертов и слегка их надорвала.
Надя бросила бечевку на пол и от нетерпения первый, верхний конверт разорвала. Буквы плясали и расплывались. Она встала и пошла за очками.
Долго искала их на кухне и в комнате и все никак не могла найти. Наконец, чуть не заплакав, увидела их на обычном месте – на кухонном столе. И как она могла их не заметить? Нелепость какая-то! Усевшись теперь в кресле в комнате, она, пытаясь унять противную дрожь в руках и ногах, глубоко вздохнув, снова взяла в руки письмо.
Ну вот. Снова здорово. Просто смешно, как ты пытаешься оградить себя от неприятного. Твои действия подтверждают наши предыдущие разговоры – всю нашу жизнь.
Ты не хочешь ничего слушать и ничего знать – того, что может разволновать тебя или расстроить. Избегаешь того, что всегда называла нежелательными эмоциями. Того, что может лишить тебя покоя или, что значительно хуже, – испортить тебе настроение.
В который раз – дурак! – я снова удивляюсь этому. И еще – снимаю шляпу перед твоим постоянством. Ничего – ничего! – не смогло переделать тебя! И за одно это ты достойна уважения (не ищи иронию в моих словах).
