Здесь нет таких строгостей, как в Олларии, и все равно жене короля с одной только охраной лучше не ходить.
– Я пойду, – пообещала Мэллит, освобождаясь от верхнего золотого платья, – но сперва успокой мою тревогу. Нам вынесли твою рубашку, ты бледна, и ты оставила нареченного Хайнрихом. Как большой король тебя отпустил?
– Нужно, чтобы платье проветрилось, но, если его положить, Маршал подерет шитье, – подруга наклонилась и погладила черно-белого. – Придется закрыть его в моей бывшей спальне, а завтра что-нибудь придумаю… Его величество уснул и очень крепко.
Хорошо, что он не храпит; папенька храпел так, что когда летом открывали окна, я его слышала.
– Это может быть хитростью. Нареченный Хайнрихом задумал узнать, что ты станешь делать?
– Да нет же! Его величество мне верит, мы с ним очень хорошо поговорили, я даже пиво попробовала. Больше я его пить не буду, я так и сказала, зато теперь все честно. Если ты наденешь ту меховую штуку, которую нам подарили, можно обойтись без верхнего платья. Придворные спят, солдатам все равно, а ты потом спокойно разденешься.
– Значит, ты вернешься к супругу?
– Конечно, – Сэль широко раскрыла глаза, она всегда так делала, когда удивлялась. – Я понимаю, ты за меня боялась, но его величество мне не навредил, я думала, будет гораздо хуже. Ее величество говорила, что после первого мужчины может быть плохо день или два, но у меня, наверное, пройдет раньше. У меня даже в лунные дни не очень болит.
– Ничтожная счастлива слышать о твоем здоровье, – улыбнулась Мэллит, доставая обшитое мехом одеяние, которое гаунау носили в холодных домах поверх платьев.
– Весть о твоей радости была бы еще прекрасней.
– Я рада, – подруга взяла не отходившего от нее кота на руки и понесла в свою спальню. – У его величества все получилось, ее высочество Кримхильде меня любит, тех, кто привез из Дриксен заразу, переловили, а на празднике никто не сбесился, значит, вокруг его величества хорошие люди.
– Это так, но ведь есть и иная радость. Та, что дарит крылья и превращает ночь в день, а свечу в звезду.
– Наверное, это прекрасно, – Сэль положила кота на свою кровать и села рядом. – Пусть утихомирится. Ее величество, прежде чем дать мне почитать Веннена, поговорила со мной о любви. Мне бы хотелось пережить что-то похожее, но это как с пением: если нет слуха и голоса, то ничего не выйдет. Зато я попросила его величество помочь Герарду стать мужчиной, а то сам он никогда не соберется, а Монсеньор Лионель уехал.
