Было ясно, что он много думал над делом, изучил досконально улики и отбросил ненужное, и теперь то, что осталось, и есть правда.
— Хуже всего то, что не знаешь, кому можно верить. — Реутов сердито нахмурился. — Это уже паранойя какая-то, но ведь кто-то угостил Павлова ядом!
— Кто-то из наших. — Бережной кивнул, соглашаясь. — И Петрович как-то очень быстро появился, словно ждал, и сержант не зря зашел в клетку — проверить, что там с Павловым. И начальство запретило создавать следственную группу — может, специально запретили, думали — не докопаемся, утонем в разнородных уликах и событиях и не докопаемся.
Ведь то старое дело явно развалили, я просматривал его. И когда мы свезли сюда из больницы пострадавших, всех решили скопом ликвидировать. Благо Диана далеко не беззащитна, хотя по ее виду этого ни за что не скажешь. Но недавно я встретил одну даму, которая испугала меня, правда. И вдруг за долю секунды — милейшая тетка, добрейшей души человек.
— Анна Валентиновна. — Реутов хохотнул. — Да, ей на пути встать — себе дороже, как каток асфальтный, а Генку и Олега защищает, как медведица медвежат.
— То-то. — Бережной кивнул, соглашаясь. — С женщинами никогда нельзя быть уверенными, что там, внутри. Для них актерство — самая их природа, а где она настоящая — иди знай. Вот и Диана не совсем то, чем выглядит.
Они помолчали, обдумывая общее дело. И Реутов вдруг подумал, что если они выберутся из этой передряги живыми, то никогда уже не забудут ни эти дни, когда расследование объединило их, ни то, что доверять они могли только друг другу, и это было здорово — знать, что можно доверять.
— Когда я изучал то старое дело, у меня такое же впечатление сложилось. — Виктор поудобнее устроился на стуле. — Вот как если бы приказ получили — спустить все на тормозах. Там еще работать и работать было, а они по верхам прошлись, и все."
"— Именно. — Бережной обвел взглядом своих подчиненных. — Кто угодно мог оказаться из числа этих сектантов, вот хоть и следователь, который вел тогда то дело, или даже прокурор — если уж до Малышева дотянулись.
И сейчас то же самое. А потому берем за основу постулат о том, что верить никому нельзя. Кроме присутствующих в этом доме.
— Это верно.
На кухню вошел незнакомый человек, и руки Реутова и Виктора как по команде нырнули за пистолетами, но поздно — гость наставил на них оружие.
— Спокойно, господа офицеры. — Вошедший кивнул полковнику. — А лихо вы разворошили осиное гнездо, я не ожидал от вас такой прыти.
— Работа такая.
