А Кэмден между тем продолжал:
– Сомневаюсь, что они сразу сели на корабль. Скорее всего – сняли меблированные комнаты неподалеку от порта. – И снова проблеск мрачной радости. Только на сей раз Пен уже не испытывала воодушевления. – Интересно, понравится ли Софи жизнь вдали от роскошного дома брата?
– Софи сильнее, чем ты думаешь, – произнесла Пен, хотя и сама очень беспокоилась за девушку, внезапно столкнувшуюся с неведомыми доселе трудностями.
Побег с любимым выглядел, без сомнения, романтично.
Однако чувство эйфории притупится в первой же захудалой гостинице. Оставалось лишь надеяться, что Софи не покинет решимость. А еще она надеялась, что молодые люди еще не успели отплыть к берегам Америки. Ведь наверняка существовал способ распутать этот клубок непонимания. Распутать, не пересекая Атлантику.
Когда они с Пен подошли к гостинице, в которой остановилась молодая пара, по описанию похожая на беглецов, Кэмден ничуть не удивился, увидев шагавшего впереди высокого мужчину.
При виде маркиза его гнев вспыхнул с новой силой. В том, что все так запуталось, он винил Лита. И Пен конечно же. Но если бы Лит не запретил сестре видеться с Гарри, превратив их тем самым в Ромео и Джульетту, то роман постепенно сошел бы на нет. Ведь запретный плод, как известно, сладок, и он заставляет юные сердца биться быстрее.
Взявшись за ручку двери, Лит оглянулся. В своей элегантной одежде он выглядел совершенно неуместно на фоне облупившейся краски и потрескавшихся стекол.
Синяк на его подбородке стал лиловым.
Злобно прищурившись, он посмотрел на супругов и произнес:
– Они забронировали места на «Мэри Кейт», отправляющейся в Бостон завтра.
– Значит, мы вовремя. – Пен с облегчением вздохнула.
Кэмден посмотрел на жену. Она уже потеряла одного брата, и перспектива потерять еще одного, пусть и не в результате смерти, наверняка терзала ее душу.
Все вместе они поднялись по шаткой лестнице на самый верхний этаж. Сквозь разбитые окна сюда проникал отвратительный запах гниющей рыбы.
Внутри же воздух пропитался плесенью, пылью, нищетой и человеческими испражнениями.
Все это укрепило Кэмдена в мысли о том, что Софи наверняка откажется от такой новой жизни, если уже не отказалась. Литу не составит труда уговорить сестру вернуться домой, и после этого девчонка станет только его головной болью. Вряд ли беглецы успели пожениться. Ведь Софи еще не исполнилось двадцати одного года.
