Приблизилась с залихватскими криками на расстояние в пару десятков саженей. И в три счёта умерла почти вся. Одного степняка из Васькиных, что нырнул-свесился с коня, едва заслышав щелчки тетив, в четыре нечеловеческих прыжка догнала серая тень, которую и глаз-то различал с трудом. Ну, и ещё немного времени потратили на то, чтоб прире́зать четверых, голосивших на снегу, что сдаются. Пошучивали ещё друг над дружкой, что рука не та уже, раньше троих одной стрелой снимали, а теперь на одного два выстрела приходится тратить.
Да когда долбили пешнями лёд — поглядывали в ту сторону, где мышами сидели разбойники Славки. Носами, вроде как, воздух потягивали. Чисто волки. С такими надо или с одной стороны сечи стоять — или сразу самим в землю зарываться. С этим выводом атамана Кривого спорить никто не стал. С ним вообще не соглашаться всегда было опасно, а после той наглядной расправы над Вьюновыми — тем более.
Поэтому когда снаружи ввалился дозорный, выпалив, что по Днепру идёт поезд под княжьим стягом, а его у излучины поджидают какие-то нездешние молчаливые и невзрачные крепкие мужички, и Кривой велел спасать княжьих людей, все рванули наружу без разговоров.
Как почуял что, сыч одноглазый.
Невзрачные с двух залпов поубивали всех в поезде. По крайней мере, лиходеи решили именно так. И рваться на помощь тем, под княжьим стягом, раздумали моментально. До тех пор, пока через десяток ударов сердца, за которые засадные ещё не успели приблизиться к саням, не ударил по ушам из утренних сумерек волчий вой.
Как будто отовсюду разом. И посыпались словно прямо из воздуха серые тени Всеславовых демонов. Их вроде бы по двое-трое разом приносили загнанные до полусмерти кони. Они спрыгивали, проваливаясь под наст, чтобы вынырнуть в другом месте, не там, куда падали. Или там. И это было страшно очень. Сугробы взрывались неразличимыми тенями, что успевали сквозь ледяное крошево на́ста и снежную порошу выстрелить дважды, а то и трижды. И пропадали ещё до того, как поднявшийся ветер успевал раздуть снежное облако в том месте, откуда слышались хлопки тетив.
Невзрачные, не успев добраться до саней, куда шли явно для того, чтобы доре́зать выживших, начали отступать. Потом и побежали. Да хитро, едва поднявшись по берегу — врассыпную, птичьим хвостом или жменью зерна, что по весне кидают с решета в чёрную жирную землю. Тут-то опомнились и разбойники, подходя ближе к саням, держа руки без оружия и на виду.
— Чем подсобить княжьим воям? — крикнул издалека Славка Кривой.
