– Опасности больше нет, но я бы хотела предупредить…
Не дослушав ее, Тимофей резко сорвался с места и бросился прочь.
– Зверев – Огненный волк! – продолжали шептаться испуганные ученики.
– Вы видели?
– Кто бы мог подумать?!
– А вы знали об этом? – спросил Степа Лешеев у притихших Димки и Стаса.
– Нет, – ответил Стас. – Понятия не имел, что живу в одной комнате с Огненным волком!
– А я думал, он посвящает меня во все свои тайны, – расстроенно пробормотал Трофимов.
В нескольких метрах от толпы, за оградой академии «Пандемониум», в кустах сидел Влад Пивоваров с фотоаппаратом в руках.
Через длинный мощный объектив особой четкости он пристально наблюдал за происходящим, то и дело щелкая фотоаппаратом, и его руки тряслись от волнения.
– Зверев, Зверев… – тихо бормотал журналист. – Я ведь знал, что рано или поздно ты сумеешь меня удивить…
34
Красная дорожка
Тимофей несся так быстро, как никогда еще не бегал. Он хотел лишь одного – сбежать как можно дальше, чтобы никто его больше не видел.
Чтобы никто не задавал ему вопросов. Чтобы не было вокруг этих изумленных возгласов, осуждающих и настороженных взглядов. Туда, где можно скрыться от всех любопытных глаз.
Но куда именно? В особняк отца?"
"Там Лиза. А еще Ирина. И Анфиса. Никого из них он не хотел сейчас видеть. Мать наверняка уже в Санкт-Эринбурге, готовится пройти по красной дорожке в окружении своих коллег. Куда еще ему пойти?
И тут он подумал об Альфе и Вернере.
Они-то точно не станут его осуждать. У них большой пустой дом, они ему будут только рады. Тимофей хотел позвонить братьям, но вспомнил, что обронил свой телефон где-то на стадионе. Ну и ладно! Огненные волки не прогонят его, даже если он заявится без предварительного звонка.
Однако все сложилось иначе.
Поравнявшись с мужским корпусом, Тимофей увидел у крыльца Женю Степанову и Клима Поликутина. Перед ними стоял Платон Долмацкий и раздраженно кричал, потрясая кулаками.
– Думали, я ничего не узнаю, сопляки?! – брызжа слюной, вопил старик. – Мне уже обо всем доложили! Следите за мной? Или ты пытаешься выследить мою дочь, Поликутин? Сколько раз тебе повторять, эти отношения обречены! Или ты не понимаешь с первого раза!
– Я прекрасно все понял, – буркнул Клим, нахмурившись.
Платон вдруг резко схватил его за воротник ученического пиджака.
– Уберите руки! – возмутился Поликутин.
