Прожив с человеком столько лет верить ему кажется самым простым и безопасным вариантом. Потому что если даже допустить, что он лжет…
Я вздрогнула. Наверно, это было ужасное малодушие, но я так отчаянно цеплялась за то оправдание, которое предоставил муж – уверенно, безо всякого чувства вины – именно потому, что не знала, как жить дальше, если он мне солгал.
На доверии к нему строилась и стояла вся моя жизнь. Если оно рухнет – это положит конец всему.
И что нас тогда ждет? Развод, раздел имущества, объяснения с сыном и родителями… все это пугало настолько, что искушение оставить все, как есть, сейчас трусливо превалировало.
И тем не менее… сомнения уже были во мне посеяны. И я знала, что просто не смогу спокойно дальше жить. Не смогу забыть.
– Ты боишься, что все это окажется правдой, – произнесла подруга и я, вскинув глаза, поймала на себе ее пристальный взгляд.
Аля не стала кривляться в напрасно-сочувствующих гримасах. Заунывному бабскому вою она всегда предпочитала действие. Вот и сейчас я видела по ее лицу – она думает, как подтолкнуть меня в верном направлении.
– Да… – признала очевидное непослушным, едва различимым голосом.
– Давай думать логически, – продолжала Аля. – Если твой муженек ездил с дочерью начальника по Дубаям, у него должен быть заграничный паспорт. Ты его видела?
От этого простого и закономерного вопроса по спине пробежал холодок.
– Нет, я… и понятия не имела, что он у него есть… Уже давно просила его оформить, чтобы мы могли куда-нибудь съездить за границу, показать Вадику что-то новое… но Антон говорил, что ему сейчас некогда этим заниматься.
– Те фото, что я видела, сделаны явно не в Сочи, Мил… у него должен быть загран.
В желудке неприятно засосало. Аля была права. И от этого становилось еще страшнее.
– Искать его или нет – дело твое, – мягко добавила подруга. – Слушай, время позднее… я поеду? Или постелешь мне на моем любимом диване?
Я встала, слегка при этом покачнувшись. Обняла Альбину, молча благодаря за все, и сказала:
– Езжай. Ты и так достаточно со мной нянчилась.
– Ерунда. Будем считать, это репетиция на случай если я все же стану однажды мамой, – отшутилась та.
Когда Аля ушла, я снова села на то же место. Даже не подозревала до этого, какой оглушительной может быть тишина. И какими громкими – мысли в голове, липкие и навязчивые, от которых никак не получалось избавиться.
На миг накатила паника. Захотелось набрать номер подруги и попросить вернуться. Но этот приступ эгоизма мне удалось в себе заглушить.
