Там, где потоки плазмы и антиматерии пересеклись, вспыхнула ослепительная звезда, затем рванул термоядерный реактор. Раскалённая туманность возникла на месте крейсера и боевых модулей, её края бешено вращались, вытягивались в пространство скрюченными оранжевыми пальцами, словно желая вырвать клочья тьмы.
Глядя на эту картину вселенского апокалипсиса сотнями глаз, ужасаясь, страшась и торжествуя, Литвин в каком-то уголке сознания отсчитывал оставшееся время. Оно утекало с пугающей быстротой; он знал, что с дистанции в сто километров ракетный залп настигнет Корабль через двадцать шесть секунд и, вероятно, разнесёт его на части.
Для астероида средних размеров этого бы хватило, но если звездолёт уцелеет после первого удара, то за ним последуют второй и третий. Похоже, в арсеналах Корабля не было перехватчиков, а силовой экран вряд ли выдержит атаку. Пятьсот ракет без малого, сто сорок тысяч мегатонн… Он попытался представить, что будет с Кораблём, но воображения не хватило. Впрочем, напрягать фантазию не стоило; смерть окажется мгновенной, и лейтенант-коммандер Павел Литвин был к ней готов.
Он ещё успел заметить, как «Памир», извергавший струи плазмы, столкнулся с модулем фаата, как эскадрилья УИ сгорела в багровом выбросе аннигилятора, как ринулись в бой «Суздаль», «Викинг» и «Волга», как их истребители строем креста ударили противнику во фланг. Затем пол под ним дрогнул и вместе со стенами начал раскачиваться вверх и вниз, из стороны в сторону, будто Корабль превратился в древнее морское судно, ставшее игрушкой бури.
Теперь Литвин не видел, как идёт сражение, не видел тёмных угловатых модулей и маневрирующих крейсеров, пламени их дюз и крохотных мошек-истребителей; яростный свет ослеплял его, и на мгновение подумалось, что Корабль вдруг погрузился в центр новосотворенной звезды. Он услышал испуганные крики женщин и сам застонал, не в силах избавиться от этого страшного сияния, выжигавшего мозг. «Конец! Ударили ракеты!..» — мелькнула мысль, но его агония все длилась и длилась, и ни Корабль, ни его тело не рассыпались в прах.
Он был ещё на этом свете, а не в преисподней; тряска, чудовищный огонь, вздохи Йо и Эби, но больше — ничего…
«Корабль! — воззвал Литвин. — Что творится, во имя Галактики?»
«Включено защитное поле. Оно поглощает энергию ядерного распада».
«Сто сорок тысяч мегатонн?!»
«Сто тридцать восемь и шесть десятых», — сухо проинформировал Корабль, и в тот же миг угасло сияние и прекратилась вибрация.