Автор
В Аделине мире обычный дневник стал способом борьбы за жизнь в условиях непредсказуемого будни. Почему она не может стать супергероиней просто надевая трусики под колготками? Но сейчас даже такому простому и забавному трюку может грозить серьезная проблема, и это делает жизнь предельно мрачной и напряженной....
И у него это получилось. Потому что я сама этого хотела и с наслаждением размазала зеленую краску по его черному пальто. Даже не жалко, что сама замаралась. Куртка всё равно старая, будет повод купить новую.
- Ты что делаешь, дура?! – вспылил мужчина и попытался скрутить меня так, чтобы я уткнулась носом в капот его тачки.
Но из-за того, что во второй его руке был большой букет красных роз, у него это не получилось.
Я вывернулась, вырвала букет из его руки и просто начала бить его этим букетом по голове и туловищу.
Похоже, я действительно сошла с ума. Сошла с ума настолько, что, даже понимая последствия содеянного, всё равно продолжаю вытворять всю эту дичь.
Красные лепестки летели на по сторонам от нас. Они падали на холодную землю, слегка припорошенную снегом. Приземлялись на машину с ещё не застывшей краской и прилипали к ней, беспощадно увязая.
А Афанасьев всё это время пытался увернуться от моих ударов. В дело хотела вмешаться охрана, высыпавшая из черного стеклянного кубика, но вышедшая вместе с ними бабка не дала им этого сделать.
Когда от тяжеленного букета в моих руках почти ничего не осталось, а стебли рассыпались по тротуару, я разжала пальцы и осталась безоружна. Афанасьева с опаской, совершенно ошарашенный, выглянул из-под домика, который построил из своих рук, и уставился на меня так, будто захотел придушить.
- Чё вылупился? – хмыкнула я самодовольно.
Показала ему средний палец и рванула в сторону, чтобы убежать и скрыться с места преступления, но Афанасьев поймал меня за капюшон и резко дёрнул назад. Всего мгновение мне понадобилось для того, чтобы смириться с мыслью, что сейчас я упаду копчиком на асфальт. Но случилось то, на что я не рассчитывала – я оказалась в тесном капкане мужских рук, практически лишенная способность дышать и шевелиться.
- Успокоилась! – услышала я у самого уха чёткую команду. Афанасьев не кричал, не угрожал. Он говорил так, будто был уверен, что я повинуюсь ему в ту же секунду.
Ага! Выкуси!
- Как-то не душевно, Андрюшенька-душенька, - выдохнула я и нервно дёрнула головой, чтобы не ощущать касание его теплой щеки к своей. – Ты мне сиськи сплющил. Больно.
