— Теперь они меня спасли!
— Что же ты лаз-то не заметил, сыщик?
— Ну, нервы… И потом, мне сейчас кажется, что его там и не было раньше. Я же всё обыскал. И вдруг он появился! Чудо какое-то, мистика… И ещё до сих пор не пойму, как я в этой теснине не застрял. Поболе кота размером-то.
— Да, Лёха, — сказал уважительно Эффенбах, — не берёт тебя ни крест, ни пест. Но постой: ты же без еды девяносто шесть часов!
— Ничего, только голова немного кружится, да подташнивает…
— Сейчас из трактира кучу жратвы принесут!
— Это можно.
Но игру надобно доиграть до конца. Я тайно возвращаюсь в Петербург. Федю-Заломая увожу с собой. Он парень верный, беру его под свою опеку… Сыскное же отделение пусть ведёт поиск пропавшего Лыкова с привлечением Тоськи-Шарапа. Легенда такая: Лыков мошенник и связан с фальшивомонетчиками, через него хотят выйти на изготовителей «красноярок». Понял?
— Сделаем, — заверил Эффенбах. — Отмоем «демона» для будущих трудов. Не пойму только, зачем тебе Федя-Заломай? Он же дергач.
— Он станет дергач, если его сечас не забрать у Верлиоки. Но отнюдь не поздно спасти человека. Возьмём да покрасим, и выйдет Герасим…
Неожиданно Благово, зайдя сзади, потёр Лыкова по затылку. Тот недоумевающе оглянулся:
— Что, земля осталась?
— Нет. Ты глянь на себя в зеркало.
Алексей, извернувшись, всмотрелся и обнаружил, что на его тёмно-русых волосах появился клок седины. Словно кто мазнул кистью, обмакнув её перед этим в белила.
— Посидишь четыре дня в могиле, ещё и не то появится.
Ладно, я хоть там не свихнулся…
Глава 28
Домой!
Эффенбах зашёл в свой кабинет и первым делом снял перепачканные землёй сапоги. Переобулся в лакированные штиблеты, кивнул Тоське-Шарапу:
— Вставай сюда. Ковёр мне не измажь!
Они только что вернулись из Даниловки, где кулачный боец показывал место, на котором расстался с Лыковым. Полицейские прошли по подземной галерее до завала, осмотрели место и составили протокол. Тоська был очевидно подавлен увиденным."
"— Что же ты, Антон Шарапов, с таким дерьмом водишься?
— Это вы про Лыкова так, ваше высокоблагородие? Не знаете, видать, настоящего-то дерьма.
Лексей Николаич порядочный человек… был. Как понял, что нам с Федькой опасность угрожает, сей же час оттудова прогнал. Остался один, и вот… А вы — дерьмо! Это рази дерьмо?
— Ну ладно, — примирительно сказал сыщик. — Дай сейчас устное показание, и отпущу домой. Лыков твой приехал к нам из Петербурга. Вот, оттуда прислали на него целую папку.
