Один из незнакомцев встал посреди лагеря и выпустил в воздух очередь из автомата. Когда воцарилась тишина, произнес на скверном русском:
– Все лечь на земля. Я убивать сразу. Телефоны не звонить.
…Алкоголь мгновенно выветрился из крови Меньшикова, так и не успев толком по ней разойтись…
* * *…Железная дверь с оглушительным лязгом захлопнулась, заставив вздрогнуть всех четверых. Громыхнул засов. Послышались удаляющиеся голоса неведомых вооруженных похитителей.
Казалось нереальным, что такое могло произойти. Буквально час назад все спокойно находились в лагере, занимаясь каждый своим делом.
Охрана после ночного дежурства мирно дрыхла в палатке, проводники играли в кости, ничто не предвещало беды. И вот на тебе – несколько десятков головорезов всех мастей и национальностей мгновенно перевернули все с ног на голову. Они грубо хватали и связывали, не обращая внимания на попытки заговорить или просто сопротивляться. Потом надели на голову мешки, погрузили в какую-то машину, и пришлось более получаса трястись по раздолбанной дороге в неизвестность.
Из всех четверых лишь Степанов сохранил некое присутствие духа, он рассмотрел несколько грязных нар, зарешеченное окошко, ну и ворохи прелой соломы на полу. Остальные же тупо смотрели перед собой ничего не видящими глазами. Даже, казалось бы, Иванов – такой здоровяк – и тот находился в ступоре, все еще не понимая, как такое могло произойти.
Степанов прошелся по камере, помещение оказалось довольно просторным. Затем вернулся, обнял Малышеву за плечи и подвел к ближайшим нарам.
– Вы присядьте, Анна Ивановна, – посоветовал он. – Успокойтесь.
– Спасибо, – садясь, еле слышно проговорила женщина. – Спасибо, Саша…
Недалеко было до истерики, но она пока держалась, лишь дрожала и прерывисто дышала. Наверняка захват лагеря незнакомцами все еще стоит перед ее глазами.
Степанов покосился на профессора и бугая, по-прежнему стоящих около двери. Подошел к окну, подтянулся и постарался выглянуть. Но это ничего не дало, окошко находилось ниже уровня земли, виднелась лишь заплесневелая кирпичная кладка воздушного колодца.
Вздохнув, спрыгнул:
– Попали…
Профессор вдруг дико заозирался, засопел, потом шагнул к двери и принялся пинать ее.
– Выпустите нас! Подонки! Мерзавцы! – закричал он. – Как вы смеете похищать мирных ученых?! Что мы вам сделали?!
Степанов крикнул от окна:
– Успокойтесь, Петр Сергеевич. Только зря тратите силы и напрасно сотрясаете воздух.
– Мы должны бороться!
– Это надо было делать еще в лагере.
