Они живут в единственном мире, куда еще не закрыт проход. И прохоу-дом этим пользуются ре-удко.
– А вы можете ходить между мирами? – восхитилась я. – Тогда…"
"– Это вы можете ходить между мирами. – Киран сделала ударение на слове «вы» и выразительно посмотрел на меня. – Это умение доступно жрицам. Раньше по крайней мере было именно так. Когда-то Андолия сотрудничала со многими мирами, жрицы открывали проходы и поддерживали их в рабочем состоянии, но после войны, которая случилась отчасти по их вине, начались гонения.
Жриц уничтожили, а проходы постепенно закрылись. Последний работающий проход – в мой мир, но им пользуются крайне редко…
– В смысле?
– А у них это такая ка-у-знь. Выкидывай-ут преступников и предателей. К нау-м. Будто у нас свои-ух мало… Но это не про тебя, Кира-у-н, ни в коеум разе.
– То есть ты… – начала я, взглянув на черноволосого по-новому.
– То есть это не имеет значения. Сейчас уже не имеет, – довольно жестко пресек разговор Киран. – По сути, все нелюди – это выходцы из других миров, которые, когда проходы закрывались, предпочли остаться в нашем мире, а не уходить в свой.
– Но… я так понимаю, жрицы делали, в общем-то, благое дело? Почему же их уничтожили?
– Понятие благости относительно. Да и фанатики есть везде… – начал Киран, но договорить не успел – принесли еду.
Парень вышел в холл, чтобы встретить слугу, а мы с котом остались в спальне. Желудок свело от голода, и говорить ни на какую серьезную тему уже не хотелось. Хотелось есть.
Кот в нетерпении топтался у меня на коленях и, по ощущениям, даже подпрыгивал, а едва хлопнула дверь, сорвался с рук и с диким мявом кинулся на запах съестного.
На самом деле едой пахло на все покои. Представляю, какими сильными запахи были для чувствительного кошачьего обоняния.
Когда сели за стол, по молчаливому согласию не стали поднимать сложные темы, чтобы не портить аппетит. Не знаю, кому как, а мне хотелось поесть с удовольствием. Благо было из чего выбрать – «мясо и еще чего-нибудь» вылилось в накрытый, словно скатерть-самобранка, стол.
Кот покрутился на стуле и в итоге бесцеремонно забрался на стол, поставил передние лапы на тарелку и вгрызся с урчанием в кусок мяса. А вот вино ему совсем не пошло, он сунул морду в бокал и потом обиженно чихал минут пять.
– Что-у делать-то? – наконец отдышался он. – Расслабля-утся-то ка-у-к?
– Вести трезвый образ жизни? – предложила я и выразительно приподняла бровь.
– Щау-с! – недовольно фыркнуло высочество.
