— Славно, угольки еще есть, — из ближней корзины он кинул в топку пяток тонких поленьев, притворил створку, оглянулся на Зверева.
— Неужели это печь, княже?! — притворно изумился Андрей. — Неужто из стали скована?!
— Из чугуна отлита пушкарями опытными по их секрету. Придумал же сие я. Намучился за годы с жаровнями-то, а тут как-то ночью вдруг и подумал: а отчего мне печь малую по примеру больших не сделать?
На самом деле князю Юрий Семеновичу было чем гордиться. Ведь железо в здешнем мире было столь дорого, что ковать из него печки было роскошью на уровне прикуривания от ассигнаций.
Посему даже императоры и ханы в походах или разводили в шатрах костры, или ставили в палатках жаровни. Додуматься отлить печь из чугуна — это был настоящий прорыв! Вот только зритель князю Друцкому попался неблагодарный. Для выходца из двадцать первого века «буржуйка» казалась такой же дешевкой, как обитателю шестнадцатого века — шуба из горностая.[1]
— И как греет? — чтобы не показаться зазнавшимся невеждой, поинтересовался Андрей.
— Думаю, раз стенки тонкие, то ведь остывать должна быстро.
— Зато и согревается чуть не в минуту! — горячо парировал Юрий Семенович. — Коли углей много нагорит, так без опаски в любой мороз греться можно. Не выпадут, пожара не устроят, жарко круглый день. Ну, а прогорят, так завсегда еще подбросить можно…
Об этом Зверев как-то не подумал. По сравнению с жаровней — и правда ведь гениально! А что остывает быстро — всегда можно использовать «автозагрузку» в виде дежурного холопа.
И Андрей уже искренне восхитился:
— Великолепно! Такую же хочу.
— Тебе-то зачем, Андрей Васильевич? — разлил вино князь Друцкий и снял с блюда крышку, под которой оказалась уже нарезанная запеченная телятина. — Ты ведь сани за собой не потащишь, ты верхом поскачешь. Эх, где она ныне, моя молодость…
— Нечто так часто путешествовать приходится, Юрий Семенович? — Зверев сел на сундук возле стола.
— Да уж покатался в последние годы, Андрей Васильевич… — Друцкий опустился в накрытое накидкой из рыси кресло, поднял бокал: — За встречу, да принесет она нам удачу.
— За встречу, — кивнул Зверев и пригубил кубок. Вино было терпким и совсем не сладким, похожим на испанское. В густой красноте трепетали отблески свечей.
— Я-то путешествую, — сделав пару глотков, отставил кубок гость, — а вот ты что-то дома засиделся, Андрей Васильевич. Откуда смирение такое в юные годы?
— Почему засиделся? — пожал плечами Зверев.
