Смерть, как ни странно, для меня стала лишь новым началом. Я, бывший юрист, очнулся младенцем в мире, где слова способны менять саму реальность. Теперь я бастард министра финансов. В этой версии Российской Империи интриги опаснее кинжала, а магия ‒ инструмент, который доступен лишь избранным. Однако одной магии недостаточно, чтобы выжить. Словом и Делом я докажу, что достоин стоять на вершине....
Похоже, «Законник Российской Империи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Даже слуги старались после накрытия на стол не попадаться ему на глаза.
Когда с трапезой было покончено, я поймал взгляд отца и едва заметно для остальных домочадцев кивнул в сторону его кабинета. Николай Владимирович понял намек и, после того, как закончил с завтраком, направился туда. Я последовал за ним, чувствуя на себе любопытные взгляды Анастасии и настороженные — Елены Андреевны.
Кабинет отца, как и прежде, производил впечатление неприступной крепости. Массивный письменный стол, заваленный бумагами и документами, книжные шкафы, уходящие под самый потолок, тяжелые бархатные шторы — все здесь дышало властью и авторитетом, как и положено чиновнику его положения.
— Итак, Максим, — начал он, сложив руки на столе, — ты хотел рассказать мне что-то важное?
Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Нужно было правильно подобрать слова, чтобы донести всю серьезность ситуации. И при этом сделать это правильно, чтобы выиграть в этой ситуации.
— Отец, я хочу рассказать вам о покушении, которое произошло во время моей поездки в столицу, — начал я, внимательно следя за реакцией главы рода. — И о том, что мне удалось узнать в ходе расследования. Думаю вам важно это услышать от меня.
Я подробно изложил события в поезде, не упуская ни единой детали. Рассказал о наемниках, о их попытке выдать себя за членов «Серых Теней», о том, как я раскрыл их обман. Николай Владимирович слушал внимательно, его лицо оставалось бесстрастным, лишь легкое подергивание пальцев выдавало его напряжение.
— И самое главное, — закончил я, — все улики были подстроены так, чтобы указывать на Царство Польское как на заказчика убийства.
Отец медленно кивнул, словно мои слова подтвердили его собственные подозрения.
— Покушения — это то, с чем порой приходится мириться, — произнес он после долгой паузы. — Чиновники высших эшелонов власти всегда находятся в опасности, особенно, если долго и успешно занимают свою должность — такова реальность.
Николай Владимирович редко говорил что-то хорошее, это было понятно по зашуганному Александру и незыблемому авторитету отца. Его слова значили много. Не думал, что проживая уже вторую жизнь, я буду так ценить чье-то одобрение.
