"
"Я не пытаюсь его поторопить. Нам приносят напитки, наливают вино. Подношу бокал к носу, вдыхаю аромат, но тут же отставляю. Пить не хочется. Наконец, официант уходит.
— Аня, сначала я хочу рассказать тебе кое-что, — начинает Никита. — Ты, наверное, в курсе, что я был женат?
— Я слышала, — киваю, решив не упоминать, что говорила мне об этом Маргарита.
— Мы с Элиной учились вместе ещё в школе, а поженились, когда я закончил интернатуру, — вздыхает мужчина и откидывается на спинку дивана. — Не буду утомлять тебя подробностями, знаешь, эта тема вообще не способствует откровениям.
Я долгое время пытался выбросить из памяти всё, что было связано с… моей семьёй. У меня были способности, плюс везло с учителями, и в профессии я достиг многого значительно быстрее, чем большинство моих коллег. Элина лингвист, она вместе со мной уехала за границу, когда меня пригласили работать в одной клинике… неважно.
Нас прерывает официант, принёсший заказанные блюда.
— Поешь, ты голодная, — он кивает на мою тарелку.
— Я хочу послушать тебя, — качаю головой.
— Спустя почти год после нашего переезда Элина забеременела, — говорит Никита резко, и я вздрагиваю. — Я… был счастлив. До этого у нас долгое время ничего не получалось. Всё было в порядке, родился мальчик.
— У тебя есть сын? — не выдерживаю, потому что мужчина опять останавливается.
Он вздыхает и продолжает:
— Косте исполнилось четыре, когда Элина призналась мне, что он не мой.
Глава 26
— О, господи, — меня начинает подташнивать. — И… что ты сделал?
— Аня, — он поднимает на меня взгляд, — я с самого начала знал, что Костя — не мой сын.
— Что?! — смотрю на него расширенными глазами.
Так вообще бывает?
— Для этого даже медицинское образование не нужно, — Никита печально усмехается. — Хотя врачу, конечно, заметить проще. Не все задумываются. У меня первая группа крови, у неё четвёртая.
— В такой комбинации у мальчика должна была быть вторая либо третья, — вздыхаю, действительно, тут ничего непонятного. — А у Кости какая?
— Четвёртая, как у матери.
— И для Элины, если она была не в курсе деталей, это было нормально, она даже не подумала…
Он кивает.
— То есть, тебе всё стало известно ещё в роддоме, — смотрю на него непонимающе. — Почему ты…
— Молчал? — он опускает глаза. — Тогда мне казалось, что я люблю жену. И я любил сына. Сразу полюбил, как только мне положили его на руки в первый раз. Я решил, что это неважно. Неважно, от кого она родила. Он был для меня моим родным ребёнком.
