– Не надо! – пугается Никита. – Ухожу!
Следующие два с лишним часа я не нахожу себе места. Надежда, устав смотреть на мои метания по коридору, просит меня помочь с инвентаризацией перевязочного материала. Соглашаюсь, потому что работать всё равно не могу, а механическое занятие чуть-чуть успокаивает нервы.
У меня не сразу получается осознать, что в кабинет старшей медсестры заходит уставший хирург. Понимаю это, только когда меня поднимают со стула и обнимают. Застываю и слышу:
– Операция прошла хорошо. Он в реанимации.
Никите приходится схватить меня крепче, потому что ноги подгибаются, я чуть не падаю от облегчения. Вцепляюсь в мужчину и стою, прижавшись, не в силах ни говорить, ни думать."
"– Как ты? – спустя несколько минут всё-таки отлепляюсь от него, поднимаю взгляд на лицо.
– Честно говоря, вымотан до предела, – он устало трёт глаза, целует меня в лоб.
– Сколько будешь держать его на ИВЛ?
– Ближайшие сутки точно, потом по ситуации, – смотрит на меня сочувственно. – Пойдём, я отвезу тебя домой? Тебе тоже надо отдохнуть.
– А ты куда?
– И я... А, нет. У меня Беня не кормлен, – хмурится.
В ответ я только крепче к нему прижимаюсь. Не хочу сейчас расставаться. Но всё же мне стало легче. Герман сильный, раз операция прошла успешно, он справится!
– Аннушка, – слышу неуверенный голос, – переезжайте ко мне?
Поднимаю голову, смотрю на Никиту внимательно.
– Ты хочешь, чтобы мы с Дарси…
– Да, – он кивает. – Понимаю, квартира небольшая, я собирался решить этот вопрос позже, но… не хочу ждать.
Хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро, – склоняется и начинает меня целовать, не давая думать.
– Я… не знаю… – произношу через паузы, задыхаясь.
– Соглашайся, – он прижимается сильнее, руки спускаются ниже, сжимают, поглаживают. – Я буду готовить тебе завтраки, – улыбается. – Ну пожалуйста, соглашайся!
– Хорошо, – выдыхаю и вижу, как вспыхивают его глаза.
– Вот ты и попалась, – он с торжеством тянется к моим губам.
– Кхе-кхе, – раздаётся у двери, и я дёргаюсь, но меня никуда не отпускают.
– Не пора ли вам обоим? – на входе, подбоченившись, стоит Надежда. – А то устроили разврат, и где – в моём кабинете! Ладно вы, Никита Сергеевич, с вами всё ясно, но от вас, Анна Николаевна, я не ожидала!
– Чего это «со мной всё ясно»? – возмущается главный хирург, продолжая меня обнимать, а я прячу заалевшее лицо у него на груди, скашиваю глаза на Надю и вижу, что она широко улыбается.
– Ладно-ладно, – старшая медсестра машет рукой. – И правда, езжайте уже.
