Всем ледышкам тепла не хватает.
— Да не в тебе дело, Костик. В твоем обаянии никто не сомневается. Знаешь, как говорят: человека из деревни вывезти можно, а деревню из человека – никогда. Это как раз про нашу Алёнку. Не понимает она намеков, не умеет общаться и флиртовать. Найди себе кого-нибудь поинтереснее.
— А мне кажется, все она понимает. Да и я не флирт имею в виду.
— А ты, как я посмотрю, весьма настойчив, — разозлилась Алёна и на Татарина, и на сестру. Тихо внутри вскипела. Всегда старалась не обращать внимание на подобные издевки и глупые выпады, но сейчас привычно проигнорировать не хватало терпения.
На языке так и вертелось несколько смачных выражений.
— Естественно. Да и ты не отказываешь, — тем же самым раздражающе самоуверенным тоном проговорил Татарин.
Алёна сделала паузу. Дала Косте вздохнуть и выдохнуть, чтобы слова которые она произнесет, проникли в его замутненное сознание. Достал уже.
— А знаешь почему напрямую не отказываю?
— Почему?
— Потому что не вижу с твоей стороны особых притязаний.
Или вот эта многочасовая сублимация неудовлетворенного сексуального влечения в низкобюджетный романтичный драматизм и есть высшая степень твоей активности? — произнесла она отчетливо на одном дыхании, совсем не скрывая в голосе едкого сарказма.
Боковым зрением Алёна уловила, что Шаурин оторвался от разговора с Радченко и посмотрел на нее. Почувствовав на себе его магнетический прямой взгляд, своих глаз от лица Татаринова она не оторвала. Тот застыл, как будто и не дыша, его чуть вытянутое лицо еще больше вытянулось.
От удивления, что ли. Никак не мог он сообразить: окончательно ли ему отказали, или просто жестоко оскорбили.
— Низкобюджетный романтичный драматизм. Это ты сейчас о сексе?
Алёна рассмеялась. Наверное, этот короткий колкий диалог и последующий смех стали проявлением ее собственной наивысшей эмоциональной активности за весь вечер. Чаще она была лишь наблюдателем.
— Можешь и так считать, — спрятала усмешку за бокалом, глотнула вина и посмотрела на Ваню.
Он так и не сводил с нее своих гипнотических серо-зеленых глаз, а когда она взглянула ему в лицо, разомкнул губы, словно собираясь что-то сказать.
— А что это за история с велосипедами? — заполнила Света неловкую паузу.
— А ты ее еще не слышала? — медленно, как будто нехотя, он перевел взгляд на Павлову.
— Не-а.
Радченко хохотнул.
— Вань, расскажи.
— Это было прошлым летом в середине января, — Шаурин усмехнулся.
