Самая маленькая на свете!
Он не знал, каким ещё словом выразить свою нежность и… любовь.
…Ты моя маленькая. Ты моя хорошая. Ты моя.
Она тащила с него майку, а он всё не давался, словно боялся, что как только они разлепят объятия, случится что-то такое, что помешает им, ему. Что он так и не сможет её заполучить, и в эту секунду ему казалось – он точно это знал, – что заполучить её так же необходимо, как необходимо дышать.
– Таша, – повторял он то и дело, – Ташенька, маленькая…
Всё-таки пришлось отпустить её, чтобы стянуть распроклятую майку, и он вдруг засмущался от того, что стал потный, с головы до ног.
– Ты что? – спросила она. – Тебе неприятно?
– Тебе, – выговорил он с усилием. – Тебе неприятно, да?
Тут она вдруг засмеялась, и он страшно удивился. Она засмеялась так, как будто ничего особенного не происходило. Как будто лошадь не стала вдруг на дыбы и не перевернула повозку, в которой они ехали.
Повозку под названием жизнь.
– Мне-е? – протянула она и вдруг укусила его за плечо. – Почему мне неприятно?
– Я весь потный, – пробормотал он, едва вспомнив, почему ей должно быть неприятно.
– Ты потный, – согласилась Таша. – И очень приятный!
Она стала целовать его куда ни попадя, он только поддавался, отдавался ей, и в голове у него было только одно: маленькая моя, маленькая.
С Ташей не происходило ничего подобного – просто ей нравилось быть с ним рядом, близко, как можно ближе, ей всё было недостаточно и хотелось ещё, ещё поближе!.
. Ей нравилось, что она рядом, она нисколько не боялась и не стеснялась его, хотя опыта у неё никакого не было.
Ей хотелось обнимать его и трогать, и ласкаться, и гладить, и чтоб всё это продолжалось долго, и чтоб не думать ни о чём и не вспоминать.
Она была здесь и сейчас, рядом с ним, а он в какой-то другой Вселенной, где она стала центром мироздания, альфой и омегой, и ещё чем-то очень важным.
И они по-разному чувствовали себя в своих разных Вселенных!
Он стремился к ней, рвался, бился, хотя она не сопротивлялась и не нужно было ради того, чтоб добраться до неё, сокрушать вражеские армии и города, она мечтала ласкать его, жалеть, обнимать, отдаваться.
– Ты мой хороший, – сказала Таша, потому что тоже не знала никаких слов, которые могли бы выразить то, что она чувствовала. – Ты мой самый лучший.
