– Маленькая моя.
– Я… всё делала правильно?
Он опять ничего не понял. О чём она?!
Он попытался взглянуть ей в лицо, но ничего не вышло. Она отворачивалась и только теснее прижималась к нему. Он видел пылающее ухо среди кудрей.
– Ты что, маленькая? – спросил он наконец.
– Я тоже тебя люблю, – сказала она, помолчав. – Правда.
– Я знаю.
Тут она наконец решилась признаться:
– Просто, знаешь… ты не пугайся только слишком… или ты всё равно испугаешься?..
Он совсем ничего не понял. Он даже догадаться не мог!
– Я раньше никогда и ни с кем.
Он замер, рот у него приоткрылся.
– Я не понимала, зачем это нужно. Ну, у меня были всякие кавалеры, и я им нравилась, они мне тоже, но я никогда… не хотела их. Я не понимала – зачем, если не хочешь. – Признавшись, она обрела почву под ногами и теперь говорила, и он слушал. – Я знаю, что это несовременно, так никто не делает, но я правда никого никогда не хотела, как тебя… сейчас. И теперь я понимаю, зачем это нужно. Ты слушаешь меня?
Он молчал, как каменный истукан на острове Пасхи, или где там бывают каменные истуканы?.
.
– Стёп, ты слушаешь меня?
Она высвободилась, приподнялась на локте и посмотрела ему в лицо. Лицо у него было странное.
– Я тебя напугала, да?
Он тоже смотрел на неё не отрываясь.
– Это же… это не значит, что ты обязан теперь на мне жениться! – выговорила Таша, перепугавшись, что он молчит и только смотрит. Да ещё так странно. – Я, наоборот, хочу сказать, что раньше не понимала, а теперь поняла…
Тут она совершенно запуталась и замолчала.
И он молчал.
Таша ещё посмотрела на него, а потом легла рядом и стала смотреть в потолок – лишь бы не на него.
– Это раньше считалось, – словно оправдываясь, заговорила она, – что девушка должна быть невинной, береги честь смолоду и всякое такое. Сейчас всё не так. Сейчас девушка должна быть опытной, и честь тут ни при чём, а я… просто несовременная, наверное.
– Замолчи, – велел Степан.
– Хорошо.
И они полежали молча.
– Как это я не догадался? – сам у себя спросил он через некоторое время.
– Я же старый хрен!
– Да ничего ты не хрен, – возразила Таша. – Или это игра такая?"
"– Какая игра! – воскликнул он с досадой. – Я тебя люблю. И я ничего не понял!
– А это… важно?
– Очень, – от души сказал Степан. Подумал и добавил: – Для меня – очень.
– И для меня – очень, – тоненьким голоском проговорила она. – Понимаешь, для меня важно, что это ты, а не кто-то… другой.
– Какой ещё другой!
– Никакой. – И она засмеялась.
