Я пыталась забыть свое прошлое, как страшный сон. Но мужчина, который два года назад беспощадно растоптал наши чувства, вновь вернулся в мою жизнь. По воле случая я стала пешкой в его дьявольской игре и… фиктивной женой. Моя миссия почти не выполнима: противостоять тирану и сохранить свой маленький секрет.Однако я не собираюсь сдаваться…Мы еще повоюем, Максимилиан Анатольевич!...
— А если серьезно, — успокоившись, подался ближе, уперев руки в колени, — будем бить по всем фронтам! Ты, Костя, налаживаешь мосты с этим твоим… Эдвардом, а ты, Макс, берешь на себя Хуршида. И во всем этом безобразии прикрываю вас я, — откинулся на спинку дивана."
"Мне определенно нравился ход мыслей Валерия. Вообще, в делах бизнеса он был асом и за последний год многому научил и меня. Я мельком посмотрел на Константина: он, кажется, тоже сдавался, но не желал делать это при мне.
— Что ж, как вы решите, так и будет.
Глава 7
Карина
""Хам, что он о себе возомнил!"" — тихонько возмущалась я, находясь в детской с Алексой. Малышка посмотрела на меня и звонко захихикала.
— И ты с меня смеешься? — игриво произнесла я, беря ее на руки. — Сговорились? Вот вся в отца! — щекоча дочку, выпалила и тут же осеклась.
А ведь мой папа прав: нельзя, чтобы Максимилиан узнал об Алексе! Он изменился до неузнаваемости.
Но прятаться тоже не собиралась! Поэтому предложение отца оставить практику восприняла в штыки. Еще чего!
Нет, наоборот, я собрала все остатки своей выдержки и вернулась в компанию Огнева, где теперь исполняла обязанности ушедшей в отпуск секретарши. На данный момент это был максимум, который смог доверить мне отец. Но зареклась: обязательно докажу, что способна на большее.
В момента нашей первой встречи он неоднократно приходил в компанию, как на работу. Я научилась встречать его с показным равнодушием, лишь бросая изредка:
— Доброе утро, Максимилиан Анатольевич, — произнося заученную фразу с такой интонацией, будто это самое грубое ругательство в мире, вкладывая в его имя всю свою злость.
Каждый раз он хмурился, неопределенно хмыкал и важно заходил к Огневу. Вы сами объявили мне войну, Максимилиан Анатольевич. Получите — распишитесь!
Однако в один совсем не прекрасный день Стравинский все же решил со мной поговорить, хотя лучше бы он не делал этого никогда…
В обеденный перерыв отец, как обычно, остался на работе, погруженный в какие-то документы, к которым мне доступ был запрещен. Обреченно махнула рукой и поплелась к лифту.
