— А я, оказывается, не такой уж и крутой. — Эмилио улыбается мне, как безумный Джокер, измазанный в собственной крови. Я борюсь с ним, пытаясь дотянуться до пистолета в кобуре, но каждое движение заставляет лезвие вонзаться все глубже. — Ты не выйдешь отсюда живым, — шипит он. — Ни ты, ни эта моя сучка-племянница.
— Я так не думаю, tío (пер. дядя), — раздается голос Бьянки через всю комнату. Краем глаза я замечаю какое-то движение, а затем тошнотворный треск: что-то тяжелое разбивается о голову Эмилио, разлетается на сотни осколков и падает на меня.
Какая-то ваза. Воспользовавшись хаосом, я бью Эмилио по лицу. Его голова снова откидывается назад. Он теряет контроль над ножом, прижатым к моей шее, и в этот миг мир переворачивается с ног на голову.
Сверху появляется лицо Бьянки, размахивающей ножом, который Эмилио только что потерял из рук. Не раздумывая, она протягивает руку и перерезает дяде горло от уха до уха. Из его горла вырывается красная дуга, заливая мое лицо теплой жидкостью медного цвета. Как бы я ни радовался пролитой крови Эмилио, это момент Бьянки.
Я откатываюсь в сторону и позволяю ей добить его.
— Это тебе за то, что недооценил меня, — прошипела она и ударила его ногой в живот, в комнате раздался жуткий рвотный звук. Он переворачивается на спину, хватаясь за шею и делая последний вдох. — А это за убийство моей семьи. — Удар в сердце. — А это, это… — рычит она, — за попытку убить человека, которого я люблю. — На этот раз она наносит стремительный удар по яйцам, но он не реагирует.
Его больше нет. Его безжизненное тело распростерлось на полу между нами.
Проклятье. Не знаю, что меня больше поразило — ее слова или то, как дико она отправила своего дядю в адские недра. В любом случае, я чертовски впечатлен, возбужден и влюблен так сильно, как никогда не думал.
Встав, я хватаю Бьянку и прижимаю ее рот к своему. Она на вкус как небо, победа и кровь, если быть честным. Но мне никогда не будет достаточно этого. Ее.
— Ты ранена? — шепчу я ей в волосы.
— Да, но мне все равно.
Ты пришел за мной. — В ее глазах блестят слезы. — Я думала, ты меня ненавидишь.
— Нет, черт возьми. Я был идиотом, упрямым идиотом. И я чуть не потерял тебя. — Стыд покрывает мои слова. — Я бы никогда не простил себе, если бы с тобой что-то случилось. С тех пор как я узнал, что ты отдалась в руки своему дяде, как жертвенный агнец, я был в полном дерьме. И все из-за меня. — Мое горло сжалось, сожаление стало кислым во рту. — Я облажался, printsessa, очень сильно.
