Нет, никаких пометок, которые могли бы прояснить виденное мною. Я сгреб в охапку ворох бумаг из секретера, и начал бегло просматривать их одну за одной. Ничего. Счета, какие-то навигационные расчеты, столбики с цифрами, очевидно, налоги... Пара любовных писем, адресованных какому-то Лоримару — видимо, так звали капитана — короче, мусор, который хорош только для растопки камина.
— Ну что же, возьмемся за книги, — пробормотал я без малейшего энтузиазма, глянув на забитые книжные полки.
Хотя что тут делать, все равно нечего — не козлом же на палубе прыгать и мечом махать.
Времени до Орсода полно, почитаю пока...
Так я и провел время под перезвон склянок, пока не зашло солнце и не пришлось зажигать свечи. Я отложил стопку просмотренных мной книжек, и с унылым видом посмотрел на остальные. Где искать? Стоп! А Друг на что?
— Эй, собак! — я открыл дверь и позвал пса.
Дверь соседней каюты приоткрылась, высунулась морда Руфи, а потом выглянул и Друг. Судя по тому, что пушистый чуть ли не облизывал языком глаза, они с моим орком занимались жратвой.
— Жрете, гады? — ласково спросил я, почувствовав урчание в желудке.
— Так вы же сами сказали, мбвана, не беспокоить...
— Беспокой. Я созрел для ужина.
— Сейчас, мбвана! Не извольте гневаться! — и орк скрылся в каюте, гремя плошками.
— А ты давай заходи, помогать мне будешь! — я мотнул головой, запуская пса в капитанскую каюту.
Друг сел посреди каюты, и вопросительно глянул на меня.
— Ищи! — я сунул ему под нос статуэтку.
Пес с чувством собственного достоинства подошел к книгам, обнюхал корешки, а потом лапой потянул их к себе.
— Ты уверен? — я держал в руках то, что могло быть интересно только этнографу. Три книги по мифам народов Уруту.
Собакин окатил меня презрением, словно говоря — «Я никогда не ошибаюсь!».
— Ну, будем надеяться, что ты действительно не ошибся.
Но заняться чтением сразу мне не удалось. Руфи принес мне поздний ужин, и, как бы мне не хотелось сразу заняться чтением, я был вынужден вкусить пищу телесную."
"А вот теперь можно и продолжить свои изыскания.
Я заменил свечи в канделябре и принялся вчитываться в эльфийские письмена. Пес зевнул, разевая свою необъятных размеров пачку, и улегся у ног. Скоро эти истории народных сказителей утомили и меня, и я так и заснул в кресле с раскрытой книгой на столе. И снились мне джунгли, пирамиды и Чуйатака — злой дух сельвы, от которого я отбивался почему-то поварешкой. От особо мощного удара я проснулся, и, продрав глаза, добрел до кровати.
