Опекуна, как и скудное содержание от казны, назначили бы знатной девушке-сироте какие-то незнакомые ей официальные лица. Об этом Хелен очень осторожно, буквально по капельке цедя информацию из разных источников, узнавала уже после отъезда из таверны. То у вечернего костра в обозе чью-то историю расскажут, то помогали целенаправленные разговоры якобы ""обо всём и ни о чем"" с попутчиками, чтобы скоротать долгую дорогу.
И теперь Хелен понимала, как хорошо, что она тогда быстро уехала, не разводя бюрократические процедуры.
Потому что – ну кого бы назначили в опекуны знатной симпатичной девушке в маленьком провинциальном городке, где-то очень далеко от короля и закона?
Да, у осиротевшей Хелен Ковес Бальмануг не осталось ни титула, ни приданного, но она оставалась эйрой по праву рождения. При этом была молоденькой и красивой. Утонченной, хорошо образованной, обученная музыке, танцам, этикету. И без защиты семьи за спиной.
Да на такой лакомый кусочек много желающих бы нашлось, понимала с горечью попаданка Елена.
Будучи старше Хелены всего лет на пять, она была при этом менее наивной. И случайный опекун, назначенный главой ближайшего городишки Бдан, мог тут же спихнуть за хороший откуп в свой карман бывшую баронессу в жены какому-нибудь старому, но богатому торговцу, хотя это был бы вопиющий мезальянс. Или даже просто какому-нибудь извращенцу отдал, якобы замуж. И кто на глухой окраине страны слушал бы жалобы молоденькой одинокой девицы? А там она могла и вовсе вскоре ""случайным образом"" пропасть в неизвестном направлении, и кто бы стал искать?
""Может, и хорошо, что тогда Здоровяк Мдор так быстро объявился да выгнал меня?"" – даже закралась странная мысль у Хелен.
Иначе она так и осталось бы в таверне, но хватило бы у нее сил и мозгов вести дела так же хорошо, как и ее мать, Кристен Алис Бальмануг? У настоящей Хелен на такую ""ужасную"" мысль – остаться хозяйничать самой в таверне при торговом тракте – даже решимости не хватило бы. Знания вести учетные книги и опыт управления людьми у бывшей хозяйки тела были, но храбрости не хватало.
Насколько могла вспомнить чужое прошлое Елена, прошлая Хелена была настоящей ""баронесской"" – нежной, трепетной ланью, не отваживающейся даже голос повысить на собеседника лишний раз.
Нет, такая Хелен точно бы не смогла продолжить дело Кристен, скорее сгинула бы где-то на окраине Осебрутажа.
Да она и ""сгинула"" – ведь настоящая Хелен не пережила даже стресс после смерти матери, понимала Елена.
