Дамы покинули мой дом все в слезах, а воодушевленный супруг и отец нашел, несомненно, способы убедить еще не раз предоставлять ему наслаждаться сценами такого рода: я принимала их у себя шесть лет с лишним и, согласно указаниям, полученным от мужа и отца, провела их через самые разные виды страстей, о которых я вам рассказывала уже.
– Вот они, способы ввергнуть в распутство жену и дочь, – проговорил Кюрваль. – Как будто эти твари годятся для чего-либо другого! Да разве не рождены они для наших наслаждений, разве не должны услаждать нас, как нам будет угодно? У меня было много жен, – продолжал президент, – три или четыре дочери, из которых осталась, благодаренье Богу, лишь Аделаида, которую, насколько я могу судить, е… т в настоящую минуту герцог, но если бы кто-нибудь из них отказался бы от тех распутств, которые я им предписывал, то пусть меня проклянут навеки или, что еще хуже, заставят всю жизнь е… ь только в п… у, если бы я тут же не пристрелил бы эту тварь как собаку.
– Господин президент, – заметил герцог, – а ведь у вас встал. От таких речей вы всегда распаляетесь.
– Встал? – переспросил президент. – Э нет. Но вот я сейчас заставлю малютку Софи покакать и, надеюсь, ее сладенькое дерьмо подействует на меня как следует…
– О, клянусь честью, – произнес он, проглотив здоровенный выползок из гузна девицы, – даже больше, чем я предполагал. Кто из вас, господа, соблаговолит отправиться со мной в будуар?
– Я! – с живостью откликнулся Дюрсе, поднимая Алину, которую он лапал и щупал уже битый час.
И оба развратника, увлекая за собой Огюстину, Фанни, Коломбу и Эбе, Зеламира, Адониса, Гиацинта и Купидона, присоединив к оным Юлию, двух старух, Мартеншу и Шамвиль, Антиноя и Эркюля, скрылись в будуаре. Они вышли оттуда через полчаса с видом триумфаторов, одержавших решительную победу.
– Ну что ж, – произнес Кюрваль, обратясь к Дюкло, – двигайся к развязке, милочка и, если ты сможешь заставить меня снова встать на дыбы, ты станешь свидетельницей чуда, потому что, клянусь, я за эти полчаса выпустил столько соку, сколько не выпускал за год! Хорошо еще…
– Ну будет тебе, – прервал его епископ.
– Все равно твои россказни окажутся бледнее рассказов очаровательной Дюкло. Надо бы заставить тебя помолчать, чтобы мы могли слушать нашу несравненную летописицу.
И прекрасная Дюкло завершила свои истории рассказом о следующей страсти.
