Поэтому, прежде чем в груди взорвется ярость, я нахожу силы отлипнуть от дверного проема и уйти: все равно их разговор я не слышу и вряд ли хочу делать себе еще больнее.
Я возвращаюсь обратно в спальню, раздеваюсь и ложусь на кровать.
Моя ладонь ложится на живот. Я опустошена, оглушена увиденным. Самое страшное, что когда-то я была готова жить с Рустамом, как соседи, просто воспитывая совместных детей. Но это было давно. Между нами, как мне казалось, была настоящая близость, не просто секс, не просто удовлетворение потребностей.
Неужели такие мужчины действительно неспособны на верность?
Я стала скучной. Всегда рядом с ним. Он видит меня каждый день — чаще всего в пижамах или обычных штанах и свободной футболке. Мне казалось, что искра между нами неспособна потухнуть, но, получается, что Садаеву что-то недостает в наших отношениях. Моей сексуальности, по видимости.
А сексуальнее я и не стану, с учетом того, что вскоре у меня может появиться еще один ребенок. И... что мне делать?
Рустам не возвращается до самого утра.
Более того, заснув на пару часов, этим утром я просыпаюсь впервые в пустой постели.
* * *— Сохранять будете? — звучит такой знакомый вопрос, но голос женщины в этот раз кажется более мягким. Да и я пришла на УЗИ уже не в бесплатную поликлинику.
— Буду, — сухо отвечаю я, стирая с живота гель. Сердце все еще колотит в грудную клетку — бешено, испуганно, отчаянно. Двойня. Снова двойня. Смешок вырывается из горла — один, другой, а потом плечи начинают подрагивать в приступе истеричного веселья.
Мои убеждения никак не изменятся из-за проступка мужчины, которого я считала любимым мужем. Аборт я сделаю, только если моей жизни что-то будет угрожать. Прошло уже два года с родов. Организм более-менее восстановился. Я рожала естественным путем. Что может пойти не так?
— Я принесу вам воды, — испуганно произносит врач, глядя на мою истерику. В ответ я мотаю головой.
— Все в порядке. Я от радости.
— У вас уже есть одна двойня, — утвердительно произносит она, — я понимаю.
Новость шокирующая. После родов я советую подумать о других способах предохранения. Вам могут предложить перевязать трубы.
— Хорошая идея, — произношу я, — спасибо вам за нее.
Из клиники я выхожу на дрожащих ногах, засунув результаты в сумочку. Холодный воздух обжигает пылающее лицо. Хочется вскинуть руки к небу и закричать «а-а-а!!!». Вместо этого я достаю телефон и набираю по памяти номер, несмотря на то, что пальцы вечно мажут мимо нужных цифр.
