— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.— Гош, ты… Ты не понимаешь.— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.— Что?— Чинить сломанных кукол....
— Ира, не отворачивайся от Гоши!
И тут же, словно ожидая и дождавшись этих слов, заныло-заболело — то ли слева, то ли справа, то ли в горле, то ли в сердце.
— Люся…
— Я не буду вмешиваться не в свое дело, и если так кажется — прости! — Людмила говорила быстро, торопливо. — Я просто про Гошку скажу. Я его давно знаю. Он… он…. — Людмила вздохнула, перевела дыхание. — Он надежный человек. Ему можно доверять. Он не предаст.
Ира поняла, что еще чуть-чуть — и она разрыдается. Вдруг. Как-то вдруг отказала выдержка. И Ира осталась со своей болью, со своими надеждами и попытками выплыть — в упор, лицом к лицу.
Она отвернулась и часто заморгала, пытаясь прогнать подступившие слезы.
— Да если… если бы… — голос был чужим и каркающим. — Да я верю. Не в нем дело, а… Все не так, как… кажется.
— Мне не кажется. Я знаю. Он тебя любит.
И снова, как вчера, задрожал подбородок.
— Это… не важно.
— А что важно? — Иру безо всяких церемоний взяли за локоть и развернули. Слезы при этом каким-то чудом не полились из глаз, и Людмилу она видела четко.
Дальше тут находиться невыносимо. Ира кивнула — то ли соглашаясь, то ли отрицая. И, схватив сумку, быстро пошла к двери в детскую.
Люся нагнала ее уже на лестнице. И в спину Ирине прилетело негромкое, но уверенное:
— Он надежный. Он порядочный. Он тебя любит. А еще он упрямый, как сто ослов. Это у них с Гришкой общее.
Глава 10. Подождать, когда рассеется дым, и спросить: «Из-за чего, собственно?».
1
Синий «ауди» стоит на том же месте, прямо перед главным входом. Этакий синий знак, перечеркивающий все ее надежды. Или, наоборот, дающий. Говорят, синий — цвет надежды. Или это про зеленый. А-а-а… какая разница. Какого цвета надежда, которой нет.
— Говорят, ты упрямый, как сто ослов.
— Неправда. Как триста ослов.
— Это же спартанцев вроде триста.
— Они были на ослах, ты разве не знаешь?
Ирина почувствовала, как дрогнули губы.
— Хоть сто, хоть триста. Ты упрямый.
— Неправда, — покачал он головой. — Со мной достаточно легко договориться. Для этого надо просто меня выслушать.
Ирина кивнула. Что ей еще оставалось? И раньше справлялась, и сейчас справится. Достанет сигареты и будет невозмутимо курить. И не расплачется.
