Одной рукой он прижимал к ране рукав рубашки — когда только успел оторвать? — а второй опирался на пол.
— Допрашивать, значит, нам теперь некого, — закончил Скат. — Хреново дело.
— Не так уж хреново! — сказал Сабуров. — Я подслушал, о чем они говорили.
— Пересказывай, — скомандовал Скат. — Старайся слово в слово.
Андрей пересказал услышанный отрывок разговора. На память он никогда не жаловался, так что за точность мог поручиться.
Пока рассказывал, сам тоже хорошенько вспомнил, осмыслил все эти слова. И в голове у него забрезжила мысль — пока еще неясная, но оформляющаяся с каждой секундой.
— Кого он и куда отослал? Сколько, кого и куда Хармфорд перебросил? Попцов ведь именно это слово сказал — «перебросили».
— Да. «Сколько вы уже народу сюда перебросили» — это его слова, — Андрей говорил с отсутствующим видом, и Скат это заметил.
— Что с тобой, Контрактник?
— Скат, — проговорил Андрей неожиданно севшим голосом. — Кажется, я догадался, как они собираются миротворцев обойти.
— Выкладывай.
— Попцов говорил про базу. Ну, откуда он еще может людей убирать? Да и вообще ясно все — усиленные патрули, усиленные посты на опорных точках, это значит, что на самой базе мало людей останется.
— И что?
— Хармфорду было нужно, чтобы осталось как можно меньше людей.
Значит, получается, что планируется нападение на мост, то есть на саму базу.
— Это бред! Мы же говорили… — начал Левша, но Скат его перебил:
— Погоди, дай Контрактнику договорить.
— Это правда было бы бредом, если бы грузины со своей стороны атаковали, не скрываясь, — сказал Андрей. — Но ведь можно подстроить атаку наоборот!
— Что значит наоборот?
— С абхазской стороны.
Ну, это же классическая провокация! Своих людей переодеть в абхазскую форму, перебросить их через реку и пусть прорываются через мост. С той стороны прорываются, с абхазской! Сломят сопротивление наших, потом по мосту перейдут на грузинскую сторону, что-нибудь там подожгут, взорвут, убьют кого-нибудь. И тут грузинская армия отвечает на агрессию.
