Ну, Скат! Ну, дает!! Все, сделано дело! Теперь эти гады между нами и ими, как между молотом и наковальней. Я не я буду, если они разбегаться не начнут! Ну-ка!
Андрей запустил еще одну ракету — теперь можно было не экономить. И увидел то, что и ожидал. Несколько фигурок ходили вдоль берега вправо, чуть побольше влево, остальные, видимо, пытаются лесом уйти. Ох, вряд ли им это удастся, абхазы здесь у себя дома, каждый куст знают. Да, в общем, неважно — пусть даже многие и уйдут. Главное, их план сорван! Не удалось прорваться через миротворцев с абхазской стороны! Все! Теперь никакой войны не будет, сто процентов.
Десант Грузии высаживать не на чем, серьезной авиации у нее не осталось, а план, на котором базировалась наземная операция, полностью разрушен. Это победа!
— Победа! — крикнул Андрей во все горло. — Капитан, понимаешь?! Победа! Мы победили!
Капитан и солдаты подхватили его крик.
— Ура! Победа! — разносилось над рекой. И издалека, из-за леса им отозвались другие голоса — абхазы, ударившие по боевикам с тыла.
Это действительно была победа.
Глава 21
В больничной палате было чисто, просторно и пахло апельсинами — их сильный аромат перебивал запах лекарств. Андрей взял табуретку и поставил ее посреди палаты — чтобы никого не обижать. У одной стенки лежал Скат, у другой Левша, а у третьей Светка.
— Ну, как вы, болящие? — спросил Андрей. — Выписываться не думаете?
— Давно бы уже выписались — но кто бы нас спросил, — проворчал Скат.
"
"Ему, в отличие от Левши и Светки, пока даже вставать с кровати строго запрещалось. Правда, с запретом он боролся — в туалет ходил сам, утверждая, что утку под него будут подсовывать, исключительно когда он без сознания окажется. Не раньше. Врачи попытались ябедничать генералу. Тот даже явился в палату и попытался Ската пристыдить — дескать, командир группы должен пример дисциплины подавать. Скат в ответ объяснил генералу, что в гробу он видал дисциплину в понимании местных врачей.
Уж если он с пулей в груди с Хармфордом дрался, а потом битый час мотался по поселку, убеждая и уговаривая недоверчивых абхазов поступить так, как надо, то уж с походом в туалет как-нибудь справится. Генерал похмыкал и ничего не ответил, видимо, в душе признал правоту Ската, благо сам до генеральского чина дослужился честно, без лизоблюдства. И в больницах с огнестрельными ранами ему лежать тоже доводилось.
