Ноги мы не переломаем…
Но это будет не очень приятно.
— Эта конструкция выдержит наш вес?! — спрашиваю я.
— Это можно выяснить только одним способом, — отвечает Ларс.
Он берет простыню и взбирается на подоконник. Стекло трескается и скрипит под покрывалом.
Затем он шагает из окна, используя веревку, чтобы упереться в наружную стену здания.
Каркас кровати ударяется о стену.
Но простыни выдерживают.
— До скорой встречи! — говорит Ларс, спускаясь по импровизированной веревке.
Он добирается до самого конца простыни и на секунду зависает.
Затем прыгает.
Раздается громкий крик боли.
И вот он уже на ногах, ковыляет прочь от окна.
— Осторожнее с руками, от трения чертовски жжет! — кричит он. — И останавливайся каждый раз, когда попадаешь на узел, иначе в конце ты будешь съезжать слишком быстро!
Я оглядываюсь на Бьянку, которая в шоке стоит у ванной.
Я мысленно вижу бедную украинскую девушку, которая рухнула на пол, ее тело изрешечено пулевыми отверстиями.
Я могу только представить, как выглядит итальянка.
— Иди сюда! — кричу я Бьянке, засовывая пистолет за пояс.
Она просто смотрит на меня в полном ужасе.
Я подбегаю к ней, хватаю за руку и тащу к окну.
— Адриано, на нее нет времени! — кричит Массимо, выхватывая пистолет.
Бандиты в другой комнате уже стреляют по шкафу, пытаясь превратить его в щепки.
Я хватаю лицо Бьянки обеими руками и заставляю ее посмотреть на меня.
— Я спущусь первым. ТЫ ДОЛЖНА ИДТИ ЗА МНОЙ. Я поймаю тебя внизу — ТЫ ПОНИМАЕШЬ?!
Слезы текут по ее лицу, но она быстро кивает головой в знак согласия.
Я киваю, затем поворачиваюсь к Массимо.
— Как только я окажусь внизу, заставь ее спуститься!
— Ладно, иди уже! — кричит он.
Я хватаю простыню, влезаю на подоконник, как Ларс, поворачиваюсь и шагаю.
А затем скольжу вниз по импровизированной веревке.
Мои руки сразу же нагреваются.
Я натыкаюсь на узел, которым связаны простыни, и это замедляет мое движение.
На долю секунды я вишу, а затем продолжаю свое контролируемое падение.
Руки уже горят.
Казалось, что кожа на внутренней стороне пальцев сдирается наждачной бумагой.
Я падаю на последний узел в конце простыни и рывком останавливаюсь.
Теперь я понимаю, зачем Ларс завязал его: чтобы замедлить движение и сделать финальное падение как можно более мягким.
Я отпускаю руки и падаю.
Через секунду мои ноги ударяются о землю.
Я пытаюсь компенсировать удар, сгибая колени, и падаю на землю.
Но жгучая боль все равно проносится по ногам, и я падаю на траву.
