Подумаешь, просидел ночь в металлическом кубке! Он призрак или барышня из пансиона благородных девиц? А по поводу печати я вообще не понимаю твоих претензий. Во-первых, что с ней станется? А во-вторых, запасная у тебя в сейфе лежит.
– Так ты, змеюка рыжая, и туда добралась?!
Кажется, про сейф я заикнулась зря. Стоило промолчать.
– О боги, надо было придумать код посложнее.
– Надо перестать использовать меня, как ключ ко всем замкам, – парировать получилось без труда. – Тогда, может быть, я не смогу их вскрыть.
– Лучше ты, чем кто-либо другой, – немного стушевавшись, буркнул папа, которого прилюдно уличили в слабости.
– Ну тогда не жалуйся. У меня природное любопытство, ты же знаешь. Это не поддается контролю.
– Ага, и склонность к авантюрам, которая не лечится даже ремнем, – фыркнул папа.
– Вот видишь, это невозможно контролировать. – Я не стала спорить. – А сейчас все? Мы свободны?
– Частично. – Папа хитро улыбнулся. – Недомаг может идти, а ты, дщерь моя неразумная, останешься для очень увлекательного и познавательного разговора.
– Не уверена, что горю желанием.
– А выбора у тебя, ласточка, нет. Хуже всего – и у меня выбора нет, – пробурчал он и помрачнел.
Когда я осталась в кабинете, то еще не знала: вот он, шанс! Наконец-то настал на моей улице праздник и долгожданный час отмщения. Папочке понадобилась помощь. Я ждала этого мига долгий месяц, и наконец-то повезло. Весенний бал – мероприятие, на которое соберется весь цвет нашей империи, ну и, конечно, лучшие ученики академии и преподаватели, – требовал и моего непременного присутствия.
Подозреваю, папа в министерство не докладывал. Он себе не враг и знал, что нельзя мне в руки давать такой инструмент для манипулирования. Но неизвестные добрые люди донесли, что в магической академии учится во всех смыслах удивительное существо, нежный цветок и подающая надежды магиня – ректорская дочка.
Папа зачитывал эпитеты, которыми меня наградили в письме из министерства, с таким выражением лица, что я несколько раз прыснула со смеху.
Талантливой я, конечно, была, а вот скромной и «гордостью отца», пожалуй, нет.
– Короче! – Он поморщился. – Завтра соответствовать. Поняла? Хотя бы один день. Даже не день – один вечер побудь фиалкой, а не репейником.
– А меня вообще там не будет, – с наслаждением заявила я и приготовилась игнорировать вопли, которые последовали тотчас.
