Дай боги, и связи нужные налажены… а тут такое происшествие!
Гости наконец-то разъехались, вернее, разбежались и клялись молчать. Нажаловаться хотелось многим, а вот предавать огласке собственный позор не хотел никто. Осталось разобраться с распорядителем бала – дамой, приближенной к императору и тоже пострадавшей от лап шушеля. Именно от нее могли исходить различные неприятности и кары, и сейчас она плыла по направлению к Ариону. Ректору хотелось спрятаться куда-нибудь подальше, но приходилось стоять и даже изображать подобие улыбки.
Обычно ректор игнорировал правила хорошего тона и собеседников встречал гримасой.
– Все случившееся здесь должно остаться тайной! – вытаращив глаза, заявила полная статная дама.
– Я – могила, – пообещал ректор, хотя истеричный смешок сдержать удалось с трудом.
Было весело. Слишком весело. И опять же, важную единицу штата – лича-некроманта – удалось продемонстрировать. А то ректор ломал голову, как это сделать поудачнее, чтобы не возникло лишних вопросов. А то ведь отберут или будут пытаться упокоить.
Бюрократических проблем было не избежать. Сейчас же все увидели, насколько профессор – ценный кадр.
– А студенты будут молчать? – с подозрением поинтересовалась распорядительница.
– Здесь их немного. Только отличники, которые планируют сделать карьеру в дальнейшем. Они не враги себе.
– Хорошо.
– А с вашей стороны? Никаких проверок?
– Никаких. Только, всех богов ради, пусть все останется в стенах академии. И вообще… Вам не кажется, что весенний бал – слишком пафосное мероприятие? Он изжил себя.
– Истину говорите, леди. Истину.
Распорядительница, улыбнувшись уголками губ, поплыла к выходу, а Арион прикрыл на секунду глаза. Самое сложное осталось позади, и получилось наконец-то немного расслабиться, но на выходе из разгромленного, заваленного истоптанным нижним бельем зала его поймала Кларисса фон Аррис.
– Ну вот, а вы, Арион, говорили, что ничего из этой затеи не выйдет, – умильно улыбнувшись, сказала она. Матушку Демиона даже отсутствие белья не волновало.
Ее голова была занята совсем другими мыслями. – Наши дети смотрятся великолепно.
– Нет… это вы высказывали сомнения, что ваш ветреный сын увлечется моей сумасбродной дочерью, – из принципа возразил ректор, все еще не уверенный в том, что эта партия – самая лучшая. Правда, с характером Кассандры годика через два можно вообще никого не найти.
– Теперь главное, чтобы их отношения дошли до нужной стадии.
– Не переживайте, у меня есть рычаг давления.
– Это хорошо.
