А потом мы всегда можем позвать коменданта к себе!
Следующие полчаса у меня в воспоминаниях смазались, превратившись в разноцветную череду картинки, где мы с Лирой пили на брудершафт, а потом целовались. Труселя в это время неспокойно ерзали на попе, видимо, не в силах понять, насколько сильна сейчас опасность для чести хозяйки. Потом Риз пыталась что-то станцевать на столе, но сверзилась, и лишь одна Сильвена взирала на нас с невозмутимостью и спокойствием.
Народ подтянулся на удивление быстро. Жаль, я выпила столько зеленой веселой настойки, что лиц не различала.
Сознание возвращалось яркими вспышками, и в эти редкие моменты я пыталась изучить обстановку. Люди и градус веселья прибывали в геометрической прогрессии, мелькали лица, тела, кажется, я с кем-то танцевала, но с кем? Это определить я затруднялась. Нет, я могла отличить парня от девушки, но в основном по поведению Труселей, которые при приближении опасности льнули ближе, словно готовились к обороне. Меня это смешило, и несколько раз я неприлично заржала невпопад.
Со стороны мое поведение смотрелось, наверное, дико.
Среди всех в толпе выделялся Леон своей шикарной огненной шевелюрой. Я ревниво подметила, что он мог посоперничать со мной. Только одно это обстоятельство заставляло его невзлюбить. А еще он вел себя очень уж очень по-хозяйски нагло. Было неприятно думать, что Демион такой же. Мне блондинчик показался совсем другим, не столь отталкивающим. Впрочем, я его почти не знала. И он собирался сдать меня ректору, чтобы избавиться и не портить себе репутацию.
Один этот поступок характеризовал его не с лучшей стороны. В тот момент я еще думала, что репутация у него есть. Сейчас же мне было все равно, и я уже почти была готова идти искать его и каяться в наведенном случайно проклятии.
Сегодня Леон бросал на меня недвусмысленные взгляды, но не подходил (впрочем, возможно, мне просто казалось, перед глазами все периодически плыло). Он флиртовал с отчаянно краснеющей Риз, которая пыталась стоять ровно, но в конечном счете сдалась и прислонилась спиной к стеночке.
Леон тут же навис над травницей, наклоняясь к ней интимно близко. Труселя от близости такой провокационной картины подозрительно завозились, у меня создалось впечатление, что клубнички переползают с места на место, но быстро успокоились. Мне-то опасность не угрожала."
"Со стороны было видно, что Риз, растекающаяся киселем, – это развлечение на один вечер.
