В это время на верхней площадке уже сражались четверо из семи претендентов. Внезапно один из тигров жалобно заскулил и, упав, заскользил вниз по лестнице. На его боку расцветал кровавый узор, а светловолосый неприятный тип в рубашке без рукавов победно заорал, потрясая кинжалом.
— Короткие ножи разрешены, — ответил Итан на мой невысказанный вопрос. — Каждый решает сам, в какой ипостаси начинать бой.
Наверху осталось в итоге всего двое участников в человеческой форме, но и они покатились, сцепившись вниз.
Буча потеснил жилистый молодой оборотень, который разбрызгивал ранее слюну, проходя мимо нас. Пока преимущество было на стороне юного Донахью, и он легкомысленно красовался под восторги толпы, скорее не атакуя, а играя с противником.
Но из-за спины юного брата появился светловолосый. И усмехнулся, глядя прямо в глаза Итану.
Вокруг заорали еще громче, а Итан выпустил мою руку. Его трясло.
Замедленно и красиво взмахнуло окровавленное лезвие и ударило Бучу в бок.
— Не-е-ет, — закричал мой тигр, — не-ет!
— Плачь! — заорал Бэнгли.
— И ты, и твой брат — жалкие девчонки, вы ничто за спинами отца. Ну что, даже подойти ко мне не можешь?
— Сам ты тряпка, — не выдержав, ответила я. Меня разрывало от душевной боли и ярости. Вокруг бушевали эмоции, ввинчивались в разум и сметали обычную мою осторожность. — Он из-за ран ходить не может, а ты его к себе подзываешь?
— Не было у него ран! — ответил Бэнгли. — Странная драка! Врут нам! Может, за красавчика Итана, а не за тебя дрались?
Я зарычала.
Это было очень и очень несправедливо. Когда-то в Хаксе я была готова сражаться, защищая честное имя сначала Люшера, потом Люшера и Итана. Так и сейчас праведное яркое пламя начало сжигать меня.
Когда-то я мечтала стать адвокатом, защищать. В этом была вся я, за это меня выбрали лезвия. На Олимпиаде я стала и адвокатом, и защитником. А потом меня ценой своего зверя прикрыл Итан. И сейчас я не могла слышать, как обвиняют тифа, а он даже не может объяснить или рассказать, что происходило на Олимпиаде.
"
"— Буч! — в это время истошно закричала Бетти. — Итан, помоги ему, он же умрет!
Я оглянулась и увидела, что Буч, который при таком тяжелом ранении должен был сразу обернуться в зверя, вместо этого лежит, еле заметно подергиваясь. Ярко-алая лужа крови медленно расплывалась под ним, пачкая лестницу. Горестно зарычали со всех сторон Донахью.
Итан стоял, качаясь, и по его щекам текли слезы.
