А все потому, что остальные с него пылинки сдували, по любой трудности он привык сразу на Совет выходить. Ах, зверь-пантера маленький еще! И все на помощь кидались. Что из этого вышло? Вот то-то. Девочка-примарх — огромная редкость, я лично хочу, чтобы она выжила, а не передала через годик лезвия какому-нибудь пламенному дегенерату, который, в свою очередь, проживет еще меньше. Но перед смертью дел наворотит, а нам с тобой потом расхлебывать придется.
— И поэтому ты ей жизнь специально усложняешь?
Звякнул хрусталь, Люшер себе что-то наливал во время разговора со Змеем.
— Не усложняю, у меня есть и свои собственные задачи, чего таить. Но по дороге почему бы и не поучить малышку. Чем быстрее она лишится своей наивности, поймет, что никто ей не даст свободно бегать, беззаботно учиться и трахаться сутками со своим милым простаком, тем лучше. Оглянуться не успеет, ее начнут использовать в своих интересах самые радикальные организации. А мы не можем позволить появиться марионеточному примарху, нас и так, нормальных, мало.
Оба некоторое время помолчали. Я затаила дыхание в ожидании хоть какого-нибудь шума, чтобы незаметно отойти. Если они себя считают нормальными, то какие же остальные?
Не успела я сделать шаг, как примархи продолжили разговор.
— Мари не нужно воспитывать или искусственно создавать ей обстоятельства. Эта девочка сама найдет себе сложности и сама их красиво преодолеет, — баритон Люшера звучал почти ласково. — Вспомни, какого она проблемного парня-вампира выбрала? Как раскрасила жизнь второму? Она сама для себя опасна.
Ты как хочешь, а я буду ее опекать.
— Да ты всех оборотней опекаешь, как детей малых, — засмеялся Змей. — У каждого из нас свои странности, но эта твоя тяга наносить добро, когда не просят, каждый раз боком выходит. И по девчонке — скажи честно. Ты не о юном примархе волнуешься, она тебе нравится. Хорошо, что я на нее не купился. Подрастет, станет помясистее и поразвратнее, тогда, может, повезет девчушке мое внимание заполучить.
А ты со своей опекой только отталкиваешь. Самки тяжелую руку любят, у ноги посидеть.
Чуть не фыркнула возмущенно. Тогда я не самка. Мой отчим Фрэнк — добрейшей души человек, а мама его очень любит и уважает. Она всегда мне говорила: «Тот, кто себя защитить не может и подчиняться любит, ищет в мужчине безжалостного воина. А тот, кто с головой на плечах и дружбу ценит, — ищет в паре любовь и уважение».
Поэтому я всегда мечтала о нежном и понимающем муже.
