От многих советских солдат он слышал рассказы о том, как те порой чувствовали, что находятся на прицеле афганского снайпера. Как человек с обостренным восприятием чувствует на себе чей-то пристальный взгляд, так и солдат в момент наивысшего напряжения способен ощутить наведенное на себя оружие – даже если в этот момент он не видит самого стрелка. Возможно, когда жизнь висит на волоске, когда оставшиеся до смерти мгновения равны времени полета пули, сопротивляющийся смерти организм включает скрытые до этого момента резервы.
Те, кому удавалось опередить выстрел снайпера и уйти с линии прицела, рассказывали потом Чернышову, что они даже чувствовали, где именно находится душманский снайпер. Те, кому это не удавалось, навсегда хранили молчание. Кто-то из спасшихся чудом солдат назвал подобное ощущение «линией смерти». Попал на прицел к душману – значит, оказался на «линии смерти». Сумел это почувствовать и уйти с «линии смерти» – остался жив, нет – отправился домой в цинковом гробу."
"И спустя много лет Павел не раз вспоминал этот разговор.
С солдатом, рассказавшим о «линиях смерти», он встретился в военно-полевом госпитале. Солдат получил сквозное ранение в бок. Пуля, выпущенная душманским снайпером, прошла чуть ниже и левее сердца. И хотя солдат был тяжело ранен, он остался жив. Возможно, у снайпера в момент выстрела немного дрогнула рука, а, возможно, солдат действительно почувствовал, что находится на «линии смерти», и успел хоть немного сдвинуться с нее. Узнать истину уже не представлялось возможным.
Разговор с раненым солдатом навсегда врезался в память Чернышова.
Когда девушка-телекомментатор замахала рукой операторам, требуя отменить съемку, Павел испытал невероятное облегчение. И в то же мгновение он почувствовал, что нечто смертельно опасное нацелилось ему в спину. Он даже ощутил неприятный холодок у себя между лопаток, а из глубин подсознания вынырнули услышанные в Афганистане слова «линия смерти». Чернышов обернулся. Его взгляд пересек Манежную площадь и уперся в автомобиль «Скорой помощи», стоящий возле подземного перехода на пересечении улиц Тверская и Охотный Ряд.
«Скорая»? Автофургон «Газель» с тонированными стеклами?! – пронеслось в мозгу полковника. – Для чего машине «Скорой» тонированные стекла?!» Павел рванул из кармана свою рацию.
– Артем! Олег! Автомобиль «Скорой помощи» на перекрестке Тверской и Охотного Ряда! Пушка – там! – открытым текстом закричал он в микрофон.
