Автофургон с выбитым лобовым стеклом представлялся Олегу страшным огнедышащим чудовищем с разинутой пастью, угрожающим собравшимся на площади людям.
Капитан ФСб стиснул зубы от боли и ненависти. «Куда я стреляю? – остановил он себя. – Ведь я даже не вижу, куда целюсь. Надо бить по колесам! Возможно, это нарушит положение автофургона и собьет прицел». И практически сразу спрятанная внутри автофургона авиационная пушка ответила новым залпом. Олег Муромцев еще не знал, что второй залп террориста предназначался детям на сцене и его жене.
* * *«Полковник и телевизионная бригада, – Раптор мысленно вел счет своим жертвам. – И это только за первый залп. Оставшегося у меня боезапаса вполне достаточно, чтобы перепахать всю Манежную площадь». Ориентируясь по видеоизображению на мониторе, Сычев искал сцену возле Воскресенских ворот. На экране он видел мечущихся людей. Взрыв на Манежной вызвал у присутствующих панику. Люди не понимали, откуда исходит опасность, поэтому бросались в разные стороны.
«Не спешите, – усмехнулся Юрий, мысленно обращаясь к ним, – сейчас здесь станет посвободнее». Но вот на экране появилась сцена у ворот, и Сычев остановил двигающуюся картинку видеоизображения. Террорист увидел, как к детям на сцене выбежала какая-то девушка и начала им что-то объяснять, при этом сильно жестикулируя. Девушка схватила оказавшуюся рядом с ней маленькую девочку и сбросила ее со сцены прямо в толпу.
– Не уйдешь! – сквозь зубы прошипел Раптор, вдавливая клавишу «пробел» у себя на клавиатуре.
Но за секунду до этого картинка на мониторе вдруг дрогнула – и видеоизображение мечущейся в панике толпы сменилось видом черного асфальта. Это одна из пуль, выпущенных Олегом Муромцевым, наконец пробила левое переднее колесо «Газели». Через дыру, оставленную тяжелой девятимиллиметровой пулей, воздух из камеры вышел в одно мгновение. Автофургон накренился на бок, и вся серия снарядов врезалась в асфальт в тридцати метрах впереди «Газели».
78
Противостояние.
25.03, суббота, 12–21.Павел медленно поднял голову. В ушах стоял низкий гул, а голова раскалывалась от боли. Чернышов ничего не слышал вокруг себя, зато он ощущал нестерпимый жар, идущий от горящего автобуса телевизионной бригады. «Значит, жив», – абсолютно без эмоций подумал полковник о себе. Он попробовал встать с асфальта и оперся о него руками. Левая ладонь ощутила шершавую поверхность асфальта, а правая рука наткнулась на что-то мягкое.
