Им всем необходимо подготовиться к судебному процессу, и здесь большое значение будет иметь слаженность в работе. Суд — это не то место, где можно давать волю эмоциям. Процесс ожидается грандиозный, за ним следит вся нация.
До начала шоу оставалось всего два дня.
Глава 4
— Мне кажется, ты сама не понимаешь, какая ты красивая, — прошептал он. — Внутри тебя дремлет цветок, он ждет своего часа, чтобы расцвести.
Она вспыхнула и склонила голову, прислонившись к стене коридора, опустив руки вдоль тела, раскрытая, словно книга, которую он читал.
— Я и вправду так думаю. Ты красивая.
— Тс-с-с. Это не так. Прекрати, — возразила она, не сумев сдержать улыбки. — В любую минуту может вернуться Стивенс.
Эд Браун придвинулся к решетке немного ближе.
— Я не могу дождаться той минуты, когда мы будем вместе, — прошептал он. — Я думаю об этом каждый день.
— О-о-о, — проворковала она, с любовью глядя на него, улыбка вновь появилась на ее лице. Но затем она обернулась и посмотрела в тюремный коридор, и «язык» ее тела полностью переменился.
Она застыла. — Стивенс. Как дела? — Ее голос звучал тускло, тон стал официальным.
Эд услышал шаги, приближающиеся к его камере, и вернулся на угол своей тюремной койки. Через пару секунд появился Стивенс, плотный, внушительный мужчина ростом шесть футов четыре дюйма, с ручищами гориллы и нашивкой на плече. Скорее всего, его отчислили из полицейской академии, решил Эд. Стивенс работал в дневную смену в охране исправительного центра Лонг-Бэй с полудня до полуночи.
Это стало одной из причин, по которой Эд Браун предпочел придерживаться ночного графика — все для того, чтобы как можно больше времени проводить с ней и избежать длинных тоскливых часов со Стивенсом, который торчал у камеры, абсолютно не представляющий никакой пользы и не годный даже для приличной беседы. Теперь Эд спал с пяти вечера до полуночи, пока на смену не заступала эта женщина. Выключенное освещение его не волновало. Его адвокат позаботился о том, чтобы Эд получал в свое распоряжение лампу для чтения и телевизор в любое время, когда захочет, при условии что он будет включать его не слишком громко.
Эд соблюдал умеренность во всем."
"— И о чем вы только болтаете? — фыркнул Стивенс, проведя ладонью по наголо обритой голове, которую многочисленные грубые шрамы делали похожей на дорожную карту.
«О, ты даже представить себе не можешь, как много у нас общего», — подумал Эд с непроницаемой улыбкой.
