– Капельницу приготовить, шприцы…»
– Папа…
Кузнецов дернулся вперед, будто его в спину ударили чугунной кувалдой. Сигарета выпала из пальцев. Он обернулся.
Девочка открыла глаза, придя в сознание.
– Зайчик, – прошептала она. – Где мой зайчик, папа?"
"Владимир шагнул вперед, стараясь держать себя в руках. Малышка смотрела прямо на него чистым и ясным взглядом. Он поразился, насколько красивы были глаза девчушки – прозрачно-голубые, словно вырезанные из небесного хрусталя.
– Папа?
– Я не твой папа, – кашлянул мужчина.
Он снова натянул маску, поймав себя на мысли, что так чувствует себя более защищенным. Ему вдруг сделалось неуютно. Если сейчас сюда зайдет кто-то из руководства больницы и увидит, что он болтает с умирающим ребенком, ему несдобровать.
– Я люблю тебя, – очень тихо произнесла девочка.
«Она бредит», – в смятении подумал Кузнецов. Он метнулся в сторону, подкатил к девочке стойку с капельницей.
– Зайчик…
Владимир схватил зайца (он был мокрым, тяжелым и набухшим от крови) и чуть ли не силой вложил его в руку малышки.
На ее лице затеплилась слабая улыбка.
– Не делай больше нам больно. Мне и маме.
– Не буду, – рассеянно пообещал Владимир. Он принес шприц и некоторое время стоял, раздумывая. Девочка молча смотрела на него, тяжело дыша. Изо рта медленно сочилась кровь.
(когда же ты умрешь?!!)
«Сделай ей укол, ублюдок. Просто сделай укол, избавь ее от боли!» – визжал тем временем внутренний голос.
(она все равно умрет. Вот-вот… уже почти… ее надо в морг…)
Словно читая его мысли, девочка разлепила губы:
– Очень больно.
Ее пальчики легли на рукоять ножа.
«Если она вынет нож, то смерть наступит мгновенно».
Глаза ребенка закрылись.
«Не дай ей сделать это!»
Девочка потянула нож вверх, из широкой раны потоком хлынула кровь. Она всхлипнула, ее грудь выгнулась дугой.
Владимир стоял столбом, глядя на нее как завороженный.
Когда лезвие вышло полностью, с губ девочки сорвался вздох. Едва слышный, но Владимир сумел его услышать. После этого она прижала к себе зайца, который из белого медленно становился красным.
Он протянул трясущуюся руку к шее малышки. Затем отодвинул веки. Зрачки потеряли подвижность.
Девочка была мертва.
Где-то в коридорах раздались торопливые шаги, и Владимир, будто опомнившись, быстро сделал укол мертвому ребенку. К вене другой руки он кое-как подсоединил капельницу.
Потом сам открыл операционную и вышел наружу.
– Поздравляю, Владимир Георгиевич, – улыбаясь, обняла его акушерка.
